делаешь?
— Я заблудился… лась!
— Я еще утром понял, что ты не местная. Деревня маленькая, все друг друга знают. А вот тебя я сразу…
Бла-бла-бла!
— Да, я к тётке заскочила на огонёк. Приехала из соседней деревне. Гуляла весь день и вот, потерялась. Помню, что нужно идти вдоль забора, но соваться одной я туда боюсь, — я нарочито приблизься к нему и шепнул на ухо. — Там такие страшные мужики сидят. Не представляю, что они могут со мной сделать. Впятером. Вонючие и грязные как их мысли! Представляешь себе?
Задёрнув бровь, паренёк пожал плечами.
— Не понимаю, зачем им что-то делать с тобой. У нас люди добрый, никто не станет к тебе приставать. Ну, может только те две ливерные сардельки на проходной, и «Труперсы»!
Он улыбнулся. Я улыбнулся ему в ответ.
— Ну, вот их я и боюсь! Понимаешь?
— Нет, — усмехнувшись, ответил он.
Тупой имбецил! Намёков в упор не понимает. Придётся всё делать самой.
Схватив его под руку, я, состроив щенячьи глазки, спрашиваю:
— Проведёшь меня до дома? Он где-то там, — пальцем я указал направление, туда, где мой дом и находился, — мимо рынка пройти нужно. Это всё, что я помню. Вот я глупышка.
— Ну… Я… — замялся паренёк хуже целки.
— Меня тётя обыскалась уже, — начал я своё выступление драматического театра, — Переживает. Как бы плохо не стало.
Выслушав меня до конца, паренёк взял паузу. Молча огляделся по сторонам. Но затем со всей серьёзностью заглянул мне в глаз и важно сказал:
— Хорошо. Пойдём.
На его лице без труда читались растерянность и удивление. Он пытался их скрыть тенью своего серьёзного взгляда, но от меня не ускользнули дрожащие уголки губ, бегающие глаза из стороны в сторону. Он даже вспотел, еще раз. Не ожидал он такого быстрого развития событий. И отказать не имел права. Да и что тут скрывать — он мечтал меня проводить, но под иным предлогом. Нехуй было стоять и сиськи мять. Теперь будет всё по-моему. Ловушка захлопнулась. Паренёк, извини, но сегодня музыку заказываю я.
Шли медленно. И кто больше из нас тормозил процессию, я затрудняюсь ответить. То я приторможу, заглядевшись на перебегающую дорогу белую кошку. То он, указав пальцем на ворону, севшую на деревянную крышу дома. А его разговоры — это вообще отдельная тема. В мои уши он вливал как бутылка холодного пива в охлаждённый стакан: ровно, без лишней пены. Рассказал про работу в «Швее». Без подробностей. На мой вопрос, чем он конкретно занимается, паренёк утаил. Уклончиво сказав, что сшивает между собой кожу толстенными нитями.
Все в «Швее» шьют вещи. Из дорогих материалов. Из уникальных материалов. И всё во благо деревни. Всё, для защиты деревни.
Я же ему только пиздил. Не лучшее начало отношений, но растягивать их надолго я не собирался. Всю дорогу заливал ему такую ахинею, что самому становилось смешно. Но при виде моей улыбке, Алеш — да, так он мне представился: Алеш — улыбался в ответ, не подавая ни единого признака какого-то недоверия моим словам. Я сразу ему сказал, что так называть его не буду. Не звучит. Алеш тут же разрешил называть его — Ал. Просто, Ал.
Когда солнце скрылось за густыми кронами деревьев, что росли далеко за забором, мы пришли к моему дому. Мой дом — громко звучит, но кто-то хочет оспорить моё право собственности?
По выражению лица Ала, было ясно, что он слегка в ахуе от моего района. Апофеозом было появлением ночного горшка из распахнутых ставней деревянного дома, и выплеснутой в воздух волны горячей мочи.
Ал принюхивался и корчился.
Корчился и принюхивался, пытаясь разобрать: чем же это так воняет! Ничего страшного, скоро привыкнешь.
Встав у двери, я скорчил максимально провинившуюся мордашку, ну, как у девок из тиктока, что своим видом так и просят, чтобы их узкие анальные дырки были срочно расширены до толщины огромного болта. Бессовестные сучки!
— Спасибо, — поблагодарил я Ала. — С тобой я чувствовала себя защищённой.
Всё это время ножны тёрлись мне о ногу, просясь выскочить из-под плаща. Скрывая наличие при себе оружия, мне пришлось чуть прихрамывать, но Ал не обратил на это никакого внимания.
— Не стоит благодарить, — ответил он слишком пафосно. — Ну, я тогда…
— Может, зайдёшь на кружечку кофе?
— На что?
— Ты проголодался? Могу тебя накормить.
Вижу же, что он весь сгорает от желания влететь ко мне в дом. Хочет этого больше чем я. Но продолжает стоять истуканом.
— А твоя тётушка против не будет?
— За это можешь даже не переживать. Она уже крепко спит.
— Спит? Вдруг она переживает за тебя? Ты не появлялась весь день дома…
— Всё нормально. Она знает, что я могу постоять за себя. Ну что, готов перекусить?
— Ну… — затянул он. — Я…
Ой, бля… Начинается.
— Ну пожалуйста, — не унимался я, лепя из своего лица несчастного ангелочка.
— Я не вправе отказать такой милой девушке. Да и есть хочется.
Другое дело. Захватил наживку и проколол губу крючком насквозь. Теперь никуда не денешься, карасик!
Заходим. Скидываем обувь.
Алу я предлагаю сесть на стул за столом, и чувствовать себя как дома. А сам ныряю в свою комнату. Закутываю меч в свою накидку и прячу под кровать. Прошу крыс остаться в комнате и не мешать мне, на что взамен эти две усатые морды уламывают меня оставить им сочный кусок курицы.
Соглашаюсь.
План у меня простецкий. Ничего сложного, всё банально и просто. Если трудности и будут, то только с крысами. Посвящать их во все тонкости моего ремесла я не стал. Надеюсь, они всё поймут и не полезут топтать всю малину.
Возвращаюсь в большую комнату.
Ал сидит за столом, жадно поглядывая на жареную курицу. Руки на коленях, ноги скрестил крестиком. Стесняется парнишка. Чувствую — будет весело.
Услышав мои шаги, он быстро обернулся.
— А где твоя тётушка? — шепчет он.
— Где тётя? Спит в соседней комнате.
— Мы точно не причиним ей беспокойства?
— Сейчас спрошу.
Я подхожу к двери комнаты хозяйки. Приоткрываю, и в маленькую щёлку шепчу:
— Тётушка Клава, я вернулась… Да? Хорошо… Я не одна… Что ты сказала? Да-да… Хорошо… Мы покушаем и разойдёмся. Хорошо! Я тоже тебя люблю!
Подойдя к Алу, я сказала, что всё зашибись.
Вечер наш.
