Он повернулся ко мне, и ярость, написанная на его лице, исчезла. Осталась только безумная тревога, тревога за меня. Он встал на колени рядом со мной.
— Ты как, киса?
Вся тяжесть, весь ужас положения, в котором я оказалась, наконец нашли выход — слезы покатились градом у меня из глаз. Дэвид все узнал. Мало того, он ненавидел Ноя так, что хотел изнасиловать меня ради того, чтобы погубить его. Он хотел изнасиловатьменя.
Я схватилась обеими руками за рубашку Ноя и потянула на себя, чтобы прижаться лицом к его груди.
— Он хотел, чтобы я… А я не могла такое сделать с тобой… И тогда он…
— Ш-ш, — стал успокаивать меня Ной, обняв. — Я знаю, киса. Все хорошо. Я рядом и не позволю никому тебя обидеть.
Странно, но меня так расстроило не то, что я только что чуть не была изнасилована. Да, конечно, пережить такое не так-то просто, но у Дэвида не было возможности исполнить свои угрозы. Ной защитил меня, как и обещал. Хуже всего было то, что Дэвид все знал и ни перед чем не остановился бы, чтобы сломить Ноя.
На грань безумия меня привел страх. Но не за себя, а за него.
Краем глаза я заметила какое-то движение, а в следующую секунду раздался быстрый топот. Дэвид убегал. Ной отпустил меня и рванулся за ним, но я удержала его.
— Нет! — закричала я, вцепившись в него изо всех сил.
— Он уходит, — сказал Ной, пытаясь отцепить от себя мои руки.
Схватив его за голову, я заставила посмотреть на меня.
— Он знает, Ной. Он знает все.
Вот так просто наш идеальный мыльный пузырь лопнул.
9
Я И ДЕЗ
Ной
Сэмюель остановился перед домом, и я, с портфелем в одной руке и букетом цветов для своей девушки в другой, вышел из машины. Заметив, что у нас гости, я понял, что это не Дез.
Рядом с домом был припаркован «вайпер» Дэвида Стоуна, и на короткий миг мысли мои перенеслись в тот день, когда я застал его трахающим мою будущую невесту в моей собственной ванне. В голове промелькнуло: «Только не она!»
Пальцы сжались на букете, но внутренний голос подсказывал, что Лейни не такая потаскуха, как Джули, и она никогда бы так не поступила со мной.
Но страх оставался. Может быть, я просто утратил бдительность?
Я с трудом переставлял ноги, преследуемый отчаянием. Оно накатывало на меня снова и снова — так граммофонная игла раз за разом скользит по дорожке старой щербатой пластинки. К ногам словно привязали по бетонному блоку, а меня бросили на каменистое дно мутной речки, лишив возможности всплыть и вдохнуть благодатный воздух. Сердце настойчиво утешало меня, но боль от предчувствия, что Лейни могла поддаться загадочным чарам Дэвида, оказалась сильнее веры в нее.
И что женщины в нем находили? Меня словно холодной водой окатило, когда из дома донесся рев «Ах ты сука!». Это был голос Дэвида, полный ярости и яда. Когда раздался следующий звук, букет вместе с портфелем полетел на землю, а волосы на затылке встали дыбом.
Крик Лейни был полон отчаянной мольбы. Я гигантскими прыжками преодолел ступеньки. Не тратя времени на раздумья, я вышиб плечом дверь — сумасшедшее желание помочь Лейни сделало меня нечувствительным к боли.
Мне открылась жуткая сцена. Этот кусок дерьма, по-видимому, швырнул мою девушку на пол. На щеке у нее уже начал проявляться огромный синяк, явно от удара тяжелой рукой. Слезы текли у нее по щекам, а глаза были зажмурены.
Он посмел держать мою девочку своими грязными лапами!
Сердце мое переполнилось несметным количеством разнообразных чувств, которые, казалось, жили своей собственной жизнью. Когда они обрели форму, зрение мое застлали разноцветные пятна. Они сделали меня беспомощным перед беспощадным диким зверем, который до сих пор спал внутри меня. Жуткая зелень смешалась с синевой страха. Темно-синий обернулся ядовито-оранжевым цветом отвращения, а потом мое зрение воспламенилось демоническим красным, который неуемная ярость раскалила добела. А потом все вдруг стало черным от жажды мести, которой жила каждая клеточка моего тела.
— Отвали от нее! — Я и сам не заметил, как схватил Дэвида за одежду и отбросил его в другой конец комнаты, прочь от моей девушки.
Лейни посмотрела на меня с надеждой. Все внутри закричало от желания утешить ее, ведь я знал, что именно это ей сейчас больше всего нужно. Но внутренняя сила, требовавшая, чтобы я заставил Дэвида расплатиться, и расплатиться немедленно, взяла верх.
Ярость охватила мое существо, и я потерял власть над собственным телом. Мы обменялись ударами, он прижал меня спиной к стене, а потом Лейни в два прыжка подскочила к нам и повисла на спине Дэвида. Когда он отбросил ее, точно надоедливого комара, я распрямился, как пружина. Хватит бороться, как два тощих пацана на школьном дворе. Я жаждал крови и намеревался расшибить в кровь его морду и выбить дух из этого жалкого подобия человеческого существа.
И я почти сделал это. Я навис над ним, точно так же, как он нависал над моей девушкой, и начал метелить кулаками этот гнусный мешок дерьма. Я слышал, как от моих ударов трещат его кости, и звук этот показался мне самым лучшим звуком в мире. Инстинкт подсказал, что я добился своего. Дэвид лежал без движения на полу, едва дыша.
Я тряхнул рукой, чтобы унять острую боль в кисти, а потом повернулся к Лейни. Когда я увидел ее лицо, от переполнявшей меня злости не осталось и следа.
Я был нужен ей, и ничто не могло встать между нами.
— Ты как, киса? — Я присел рядом с ней и стал ощупывать, чтобы проверить, не ранена ли она.
На ней лица не было, а потом слезы хлынули у нее из глаз — похоже, она только что осознала, что произошло. Она схватилась за мою рубашку, упала лицом на мою грудь и зарыдала взахлеб. Я обнял ее и прижал к себе.
— Ш-ш, — стал успокаивать ее я. — Я знаю, киса. Все хорошо. Я рядом и не позволю никому тебя обидеть.
И сказано это было совершенно серьезно. Могу поклясться последним вздохом, я говорил искренне.
Так мы посидели еще какое-то время. Лейни плакала и держалась за меня так, будто я мог в любую секунду оставить ее, а я изо всех сил старался утешить ее. Я подвел ее. Обещал защитить и не защитил. Я должен был приехать раньше. Должен был почувствовать, что задумал Дэвид. Я знал, что он ненавидит меня, и догадывался, что он попытается соблазнить ее, но насиловать… Стало очевидно, что я на самом деле совершенно не знал человека, которого когда-то называл лучшим другом, и от этого мне стало еще противнее.
