состязаться. Учился пока дома. Посещал лекции и практикумы в нескольких учебных заведениях. Мальчику претила муштра закрытых школ.
Иногда я волновалась, как на нем скажется рождение сестрички, однако Выш не уставал успокаивать — мол, как удачно, девочку старший брат возьмет под опеку и не будет переживать, что она займет его место в семье.
— Сейчас девочка. Потом желательно тоже девочку. Третьего — можно и мальчонку. Лорд Френсис к тому времени перерастет полудетские комплексы и бросится опекать брата так же яро, как сестер.
Я приложила руку к животу. Френсис уже интересовался малышкой. Иногда просил послушать, как она там, и возмущался, что рождения придется ждать еще два года.
Приступы шкодливости находили на него редко — и теперь касались сверстников и взрослых рогатых демонов, на которых косо смотрел его отец.
Я замерла. По ступенькам между рядами поднимался Эллиот. Он кивал кому-то, иногда махал или приветствовал голосом. И все равно он даже затылком ловил мой взгляд. В какую сторону бы ни смотрел, герцог безошибочно знал, где я. В толпе, пустыне или в разных концах собственного дома мы были друг для друга как два маяка.
Тихое ликование сменилось раздражением, когда я заметила демоницу, которая чуть не вывалилась в нашу ложу в попытке привлечь внимание моего мужа. Впрочем, мне никогда не приходилось вмешиваться.
Эллиот во всех подобных случаях реагировал стопроцентным игнором. Тем самым, из-за которого суккубы считали его холодным. А вот демоны, — многим из них до сих пор не давала покоя загадка, что же нашел во мне первый красавец Бездны, — получали от него совсем другой прием. Испепеляющее пламя.
Правда, до смертельных исходов не доходило. На мне так и стояла его защита, а перстни он не позволял снимать даже на ночь.
— Это и есть твоя магия, Джейн. Ты передвигаешь предметы — ой, аккуратнее! — разжигаешь огонь и варишь вкуснейший борщ. Что? Последнее не магия? В любом случае, пока ты осваиваешь бытовые навыки, пусть кольца побудут на тебе.
Герцог вошел к нам, сухо поздоровавшись с леди Стефанией или Пасифией, которой пришлось с кислой физиономией вернуться на свое место. Поцеловал меня в губы, пока Перес и Вышеслав старательно смотрели в другую сторону. Сжал пальцы, а потом поцеловал и их тоже.
— Ты как? Не устала?
— Прекрасно себя чувствую.
Он ловко вытащил какие-то документы из портального кармана и удобно расположился рядом… Вот он, настоящий болельщик. Впрочем, до заезда Френсиса еще как минимум полчаса.
— И будет еще лучше, дорогой. Когда мы съездим к моей маме. На следующей неделе вы как раз сдадите верхнюю развязку над центральной площадью и…
Эллиоту удалось подавить вздох. Бумаги по щелчку пальцев испарились обратно.
— Джейн, давай лучше она к нам. Несколько дней на Земле — это полдня здесь, а подготовка к перемещению — еще дня четыре. И потом из меня плохой фейх… шейх? В общем, абсолютный правитель. Она думает, что я не в себе, когда я бегаю по отелю и пытаюсь настроить голограммер. К тому же у нас дома столько комнат, ей так нравится устраивать перепланировки. Давай для нее добавим отдельное крыло?
Я прикрыла глаза. Мы перемещали мамочку два раза, и оба раза вышло не очень. У демонов не получалось нормально воссоздать самолет, даже когда я добыла иллюстрации. И ей пришлось стирать память, когда у стюарда Переса от искусственной тряски вылезли клыки. Добавить сюда, что Бездна с ее запруженными улицами, волшебной подсветкой, оживляемыми магией витринами и тысячами кафешек, где отдыхали рогатые и хвостатые, мало походила на поселение бедуинов…
— Да, любимая, я понял. Мы отправляемся к маме. Тем более ты хотела сделать специальные картинки малышки. У нас такой магии нет.
Это он про аппарат УЗИ. Три месяца назад демон был в совершенном восторге.
Объявили полуфинальный заезд. Френсис верхом на Буревее застыл у стартовой линии. Перес снова схватился за бортики, а лепрекон принялся выдирать из бороды клоки волос и поджигать их.
Оба демонстрировали полнейшую уверенность в победе.
— Мальчик, мой мальчик, давай, — завопил дворецкий, после сигнала подпрыгивая на полметра вверх.
— Тише ты, — шикнул на него Выш. — Напугаешь нашу девочку.
Но не выдержал и добавил:
— Каков, а? Настоящий сын степного бога!
Конвей стоял у меня за спиной и поглаживал за плечи.
— Не, папина дочка сама кого хочешь напугает, — сообщил он тоном эксперта.
Лошади рвались, как бешеные, прямо со старта. Но Буревей и его наездник не оставили другим ни малейшего шанса.
Когда Френсису вручали кубок, я не отрываясь смотрела на Конвея. Его глаза светились ярчайшим голубым светом. Муж не выпускал моей руки.
Эпилог. В мастерской
Когда дом засыпал, то просыпалась… Нет, не мафия и не древнейшая сущность моего мужа, — точнее, не только она — но и его неистребимая потребность творить.
Я сидела на стуле у камина и позировала. Чтобы быть уверенным, что я не мерзну, супруг добавил в мастерскую небольшой очаг. На ноги мне обязательно набрасывался плед. А спинку стула набили ватой так плотно, что он почти превратился в кресло.
Позировать разрешалось не более двадцати минут за вечер — иначе Ее Светлость, не слава Бездне, утомится.
Конвей отличался постоянством. Он рисовал меня каждую ночь. И никогда не завершал портрет. Втайне от него я иногда поглядывала на холст по утрам, после того как мэр отбывал в правление.
С полотна на меня смотрели то рассыпанные по небу далекие звезды, то бабочка с тончайшими крылышками, порхающая над огнем. Один раз у него получился невероятный по красоте цветок, с лепестка которого свешивалась капля росы.
А еще он любил изображать небывалые миры с поразительным буйством красок. Что это было? Видел ли он что-то подобное в своих снах? Путешествовал ли там, или он, действительно, рисовал все это, глядя на мою округлившуюся фигурку, едва прикрытую атласной сорочкой?
Мадам Лея стала добрым ангелом нашего дома. Нижнее и ночное белье я покупала только у нее.
Из-под полуопущенных ресниц я наблюдала за обнаженным Тэнгиром, который дефилировал по мастерской в черном шелковом халате. Мужском, разумеется, но он не доходил ему до середины бедра и был элегантно распахнут.
В одной руке муж держал кисть, а в другой — небольшой отрез ткани для того, чтобы ее протирать. Еще пара расчетливых мазков, которые только выглядели небрежно.
Напряжение в мастерской нарастало. Кто из нас не выдержит
