я не знала, – ответила Тори, обратив на себя три пары круглых глаз. – Я всего-навсего решила сыграть в русскую рулетку. А вы не хотите сделать ставки, дамы и господа? – с хищной улыбкой спросила Виктория и сорвала самодельную пиратскую повязку с головы, открывая два горящих азартом изумрудных глаза.
Песнь XXVII
Колыбель
Элвин тихонько сидел за стеной некоего жилого дома, превращенного в руины, и собирал мелкие острые камушки, пробуя ими чертить что-то на асфальте. Неподходящие он тут же выкидывал, перебрасывая их через плечо. Некоторые из них попадали в лежащую на земле Дору, но брата это особо не беспокоило, он даже не видел, куда бросал обломки. От попадания на себя небольшого камнепада, девушка пришла в сознание и похлопала глазами, пытаясь сфокусироваться на расплывающихся образах. Через пару секунд она уже различала детали горящего города и сидящего к ней спиной брата-близнеца, который что-то рисовал перед собой. Стараясь не создавать лишнего шума, Дора медленно приподнялась на руках и на четвереньках поползла прочь, изредка оглядываясь назад; к счастью, Элвин пока ничего не заметил. Она отдалилась на пару шагов и, рискнув пробежать, пригнувшись, до ближайшего закоулка, стала пробираться дальше и дальше на голоса, внимательно смотря под ноги.
– Ах ты стерва! – разнеслось по округе и, испугавшись, Дора побежала, стараясь не подвернуть трясущиеся ноги.
Завернув за очередной угол, девушка к своему несчастью уперлась в тупик, бежать было некуда, паника захлестывала ледяной волной и холодным потом стекала по лицу. Дора сиганула в ближайшее окно и, поджав под себя колени, прижалась к стене. Послышались приближающиеся размеренные шаги, ступающие по битому стеклу; Дора, как загнанный в угол зверек, тяжело дышала, но старалась вести себя как можно тише, зажав рот руками.
– Сестренка, выходи, я тебя не обижу, – сладким голоском пропел бывший рок-солист. – Ку–ку, – прозвучало над самым ухом Доры и, подняв голову, она увидела довольное лицо брата, заглядывающего в окошко.
– Не подходи! – заверещала она, вскочив на ноги. – Пожалуйста, оставь меня!
Она пыталась кричать, отбиваться, вырываться, но Эл уже тащил ее за руку к тому месту, где она очнулась пару минут назад. Не найдя ничего подходящего, парень сорвал с сестры полотенце, вызвав еще больше визгов, и привязал ее к фонарному столбу.
– Я пойду прогуляюсь, а ты смотри не шали, – погрозил пальчиком Элвин и направился куда-то, насвистывая себе под нос незамысловатую мелодию.
Глянув на рисунки, нацарапанные на асфальте, Дора ужаснулась, узнав дьявольскую пентаграмму.
– Хм, странно, куда подевался Лу? – задал риторический вопрос, Эл, оглядев то место, где валялось несколько белых перьев, окропленных алой кровью. Вдали изможденные и уставшие зализывали раны ангелы, избавившись, наконец, от назойливых теней.
Элвин нетерпеливо постучал пяткой о землю, теряясь в дальнейших планах, ибо ситуация на арене изменилась пока он отсутствовал.
– Еще и эти четверо охламонов запропастились, – помянул он знакомых «добрым» словом. – Доверил ларец, называется. И зачем я им дал второй шанс?! Так, что делать то? Идея бы что ли какая упала на голову…
Пожалев на мгновение о своих словах, Эл почувствовал, как нечто увесистое и большое ударило его по голове и упало на землю. Парень схватился за макушку и, присев на корточки, тихо матерился сквозь проступившие слезы от дикой боли. Посмотрев на кару, свалившуюся на него сверху, Элвин изумленно икнул, протягивая руки к черному мерцающему ларцу, валявшемуся вверх тормашками.
– Какое удачное стечение обстоятельств! Но по голове-то зачем?..
Взяв с собой ящик Пандоры, Эл вернулся к сестре, которая, уже утратив всякую надежду, в забвении смотрела на начертанную пентаграмму.
– Смотри, что я нашел, – похвастался близняшке парень, танцуя с ларцом в руках.
– Мой ларец? Зачем он тебе? Верни его!
– Твой? Как-то громко сказано. Позволь заметить, что это теремок для Крадла, а следовательно – это мой ящик. Хотя, мы с тобой оба присвоили чужую шкатулку, изготовитель-то Люцифер.
– Чего ты добиваешься? Какой у тебя на этот раз план?
– Ой, сестренка, брось. Я всегда импровизирую.
Элвин поставил ларец между пересекающимися линиями, образующими нарисованную звезду. Присев на корточки, он аккуратно расцепил золотой замочек, открывая крышку черного ящика. С упоением вдыхая запах, исходящий изнутри, Эл опустил туда одну руку, затем вторую, наблюдая, как по коже начинают ползти древние руны, покрывая чернильной краской все тело молодого человека.
– Кир, прекрати! – уговаривала Дора, пытаясь высвободиться из такой, казалось бы простой, ловушки. Ее запястья уже были стерты до красноты, но упрямое полотенце почему-то не хотело развязываться. – Эта тварь поглотит тебя!
– Серьезно? – обратил к ней свое лицо Эл, сплошь покрытое забытыми письменами. – Я контролирую Крадла лучше, чем ты можешь себе представить. И если он берет верх над моим сознанием, это происходит по моей же воле. Понимаешь, сестренка, у меня было достаточно времени, пока я гнил в темнице, чтобы лучше понять это уникальное существо. Крадл ведь единственный из всех тринадцати, кто не имеет разума, речи и плоти, он просто тень, клубящийся туман с непреодолимой жаждой разрушения и тягой к жестокости. По-моему, я единственный, кто его понимает, и кто может с ним общаться.
– Ты же сам сказал, что у него нет способности к речи.
– Чтобы наладить общение, необязательно это делать вербально. До меня Крадл убивал всех своих хозяев, не желая обременять себя людской оболочкой, однако я единственный, кто сумел найти с ним контакт. Тебе не кажется, что это уже о чем-то говорит?
Дора отрицательно помотала головой, продолжая выкручивать руки. И вот, наконец, она освободилась и хотела бежать куда угодно, не оглядываясь, лишь бы спасти свою жизнь, но было поздно – за спиной Элвина, разрисованного древней письменностью, вырвавшись на долгожданную свободу, стал образовываться из черного дыма огромный бесформенный силуэт. Тень возвышалась над ростом хозяина на пять метров, мучительно долго расправляя плечи и лапы с длинными острыми когтями. Нельзя было провести точных ассоциаций и сказать, кого напоминало это чудовище – это был монстр, не похожий ни на что на свете. Демон, высоко закинув голову, сверкнул мимолетными искрами и, распахнув пламенеющие огнем Преисподней глаза, душераздирающе зарычал на Дору, обнажая источающие трупное зловоние клыки, какие не приснятся в самом страшном кошмаре. Даже самый бесстрашный воитель бежал бы в страхе от этого чудовища и непременно обзавелся бы седыми волосами и психической травмой на всю жизнь.
– Крадл, ням-ням, – ухмыляясь, произнес Эл неестественным животным голосом, звучащим из глубины.
Дора не могла пошевелиться, не могла заставить двигаться конечности, страх поглотил ее всю. Она с ужасом смотрела на приближающуюся голодную тень и истошно закричала,
