– Вы что-нибудь заметили? – негромко спросила она у насторожившегося часового, стоявшего рядом с ней. Он тоже что-то увидел. Или почувствовал. Сам воздух слегка изменился, превратился из свежего и ласкового в напряженный и пугающий.
– Подайте сигнал тревоги, – сказала Мора. – Пусть все...
И тут они оба услышали первый звук. Бриз подул им в спину, поток воздуха вошел в устье долины и полетел на юг, к горам, поднимая вихри. Там и сям деревья шелестели ветками и умолкали, ветер подхватывал и доносил до замка множество новых звуков. Одним из них была протяжная, пронзительная, напряженная нота, а спустя минуту послышалось сразу несколько дерзких и хвастливых аккордов древнего «Марша Лохиэла».
– Боже милостивый... – прошептала Мора. – Боже... это Дональд! Там Дональд!
Взмахнув бархатными юбками, Мора побежала по стене к восточной башне и нырнула в темноту винтовой лестницы, не удосужившись привыкнуть к свету факелов. Она неслась вниз, спускаясь в самое сердце замка. Добравшись до коридора, ведущего в главные покои, она не стала тратить времени и помчалась прямо через большую гостиную, издавая радостные крики, на которые выглядывали обитатели ближайших комнат.
Роуз Камерон, которая, несмотря на приближение восьмидесятилетия, оставалась бодрой и рассудительной, проснулась и от неожиданности чертыхнулась, встряхнув белоснежными волосами. Джинни Камерон, жена доктора Арчибальда, бросилась к двери с полным бокалом виски в руках.
– Что за чертовщина? – забормотала она. – Может, стены рушатся или еще что?
– В чем дело? – спросила Роуз, стараясь подняться. – Кажется, кто-то кричал...
– Только Мора, – сухо отозвалась Джинни. – Наверное, увидела в башне привидение.
– Говорила же я ей – нечего бродить по стенам, да еще в такой холод. – Роуз укоризненно закивала. – У нее в легких и без того сплошные хрипы. Она опять подхватит простуду, попомни мое слово.
– Тише, Роуз! – Джинни нахмурилась, вскинув загрубевшую от работы руку. – Что это? Похоже, все в замке разом спятили.
Роуз заковыляла к двери, досадуя на необходимость покинуть комнату – как раз тогда, когда она собиралась вздремнуть. Она выглянула в коридор, прислушалась, а потом обернулась к Джинни и ударила ее по руке с такой силой, что почти все содержимое бокала выплеснулось на ковер.
– Как бы не так! Скорее ты спятила – или оглохла! – выпалила Роуз и поспешила в коридор. – Они идут! Мужчины идут!
Целых две секунды Джинни недоуменно смотрела ей вслед, а потом издала вопль восторга, отшвырнула бокал и вылетела в коридор.
Сразу за отполированными черными воротами замка на Александера потоком нахлынули знакомые с детства запахи и звуки, от которых у него на глаза навернулись слезы. И не только у него: измученные, грязные мужчины, вошедшие во двор замка вслед за ним, несколько мгновений стояли неподвижно, слегка покачиваясь и не веря, что их путешествие наконец-то завершилось. Некоторым предстояло еще несколько миль брести до своих ферм и деревень, но и для них Ахнакарри был домом и святилищем. Даже те из них, кто хранил стоическое молчание на берегах Лох-Несса и Лох-Ойха, теперь попадали на колени и зарыдали. Волынщик, который играл марш Лохиэла, несмотря на боль в ноге и отсутствие глаза, взял последнюю ноту и смолк, и двор тут же огласили низкие, протяжные рыдания.
Мора первой встретила мужчин у ворот. Сияя от облегчения и счастья, она обвела взглядом широко раскрытых глаз осунувшиеся лица и наконец остановила его на первых из множества носилок. Дональд лежал с непокрытой головой, его волосы растрепались, голова покачивалась в такт движениям носильщиков. Улыбка Моры померкла, лицо побледнело, она прижала ладони к груди и неверными шагами направилась к носилкам.
Она готовилась к самому худшему и потому не сдержала вздоха облегчения, когда поняла, что Дональд жив и просто крепко спит. Она приложила ладонь к его щеке и посмотрела на толстые, пропитанные кровью повязки на его ступнях и щиколотках.
– Он выживет, – сказал Алекс, положив ладонь на плечо Моры. – Последнюю милю пути он был без сознания. Нам следовало бы сделать привал, но...
Мора обернулась к Александеру Камерону, и у нее дрогнуло сердце. Его килт был перепачкан кровью, исколот штыком, изрезан мечом и пробит пулями. Левая кисть была перетянута грязными, скверно пахнущими тряпками, торчащие из повязки пальцы посинели от холода. Щеки покрывала недельная щетина, под глазами виднелись такие густые тени, словно Алекс не спал целый месяц. Он изо всех сил стискивал зубы в тщетных попытках сдержать дрожь, но даже слепой понял бы, что у него лихорадка.
– Скорее иди в тепло, – распорядилась Мора. – Сейчас мы накормим всех вас и позаботимся о раненых.
– А как Кэтрин? – спросил Алекс, содрогаясь от очередного приступа тошноты. Он боролся с ней и победил, но когда вновь открыл глаза, то понял, что Мора не слышала его, торопливо созывая слуг и отдавая распоряжения. Отказавшись от помощи, Алекс медленно зашагал к дому, решив войти в него самостоятельно. Кэтрин наверняка ждет его. Кэтрин прогонит боль, обнимет его и утешит, она все поймет, она сумеет уловить мучительное, щемящее чувство невозвратимой потери. Кэтрин – его жизнь, его рассудок.
Господи, как она нужна ему!
Глава 25
Ахнакарри, май 1746 года
Все утро Алекса одолевала черная, неукротимая ярость. Три недели! Целых три недели он метался в лихорадке, и за это время до замка так и не дошло никаких известий о Кэтрин, Дейрдре и судьбе маленького отряда, отправленного в Ахнакарри под надзором Струана Максорли. Поначалу Алекс не поверил ушам, когда Мора сообщила, что его жены в замке нет. Потрясенный, он бросился к воротам замка, сам не зная, чего хочет – вернуться в Инвернесс, разыскать ее? Ни о чем другом в ту минуту он не думал.
Напряжение, слабость, жар и четверо дюжих горцев наконец сломили его сопротивление. После этого целую неделю Алекс пролежал без сознания, а когда пришел в себя, то был настолько слаб, что едва мог справлять нужду, не прося помощи и не пачкая постель. Мора поместила его в комнату по соседству со спальней Дональда, чтобы присматривать сразу за обоими. Арчибальд, который чудом остался невредимым, хотя и побывал в самой гуще сражения, ухаживал поочередно за Дональдом, Алексом и десятками раненых, вернувшихся в Ахнакарри.
Когда Мора не сидела возле больного мужа или его брата, она помогала Джинни или Роуз печь хлеб и следить, чтобы в доме всегда была горячая еда. Горцы, вернувшиеся в Ахнакарри, умирали от истощения. Ни одного из них не отпустили домой, не накормив, не снабдив чистой теплой одеждой и не поблагодарив от имени Лохиэла. Эти люди храбро сражались. Они гордо несли знамя Камеронов и не запятнали честь клана, несмотря на поражение армии при Куллодене. Принц не пострадал. Друзья увезли его высоко в горы и намеревались охранять, пока за принцем не придет корабль из Франции. Большего от преданных шотландцев он не мог требовать.
