— Но зачем же тогда такое странное распоряжение, господин де Фуа, — с сомнением спросил Жюль де Линьет, — Зачем сажать в трюм людей в парадной форме?
— А форму конфискуют, — заявил Серж, — Отдадут другим, более достойным.
Шарль-Анри надвинул шляпу на глаза и шмыгнул носом.
— О, кузина! — прошептал он.
— Да, — продолжал Серж, — Там, в темном трюме, вы, господин де Суайекур, не сможете писать письма своей прелестной кузине.
— Лучше пусть меня расстреляют! — воскликнул Шарль-Анри, — Я ей обещал!
— Полно пугать ребят, Серж, — сказал Рауль, сжалившись над желторотыми, — Он шутит, мальчики. Он просто шутит. Вчерашняя гулянка тут не при чем, уверяю вас. Герцог разрешил пирушку. Здесь что-то другое.
— И, кажется, я знаю что, — сказал Люк, — Гугенот! Анри! Помните наш разговор в библиотеке капитана?
— А о чем вы говорили? — спросил Рауль.
Посетители библиотеки переглянулись. Гугенот собрался посвятить приятелей в суть вчерашней беседы с капитаном. Анри закусил губу — суровые слова капитана он совсем забыл!
— Дело в том, — начал Гугенот.
Зазвонил колокол.
— Пора, — скомандовал Рауль, — Потом расскажешь. Все на палубу!
— Господи Боже! — прошептал Шарль-Анри, — Защити нас, пожалуйста, прости нас, грешных, никогда не буду так напиваться, слово дворянина!
— Аминь, — насмешливо пробормотал Рауль.
Пираты Короля-Солнца побежали на палубу.
* * *
На верхней палубе не было и следа гулянки Пиратов. Свежевымытая палуба сверкала на солнце. У основания мачты стояли Ролан де Линьет с барабаном, Бофор и капитан. Возле них — большая бочка, на ней перо и чернильница. Пассажиры и члены экипажа появились на палубе одновременно. Справедливости ради заметим, что моряки все-таки опередили парижан на полминуты и по сигналу капитана построились в шеренгу. Парижане сбились в кучу. Бофор кусал усы. Капитан улыбался. Бофор слегка кивнул своему адъютанту. Рауль ориентировался в ситуации и отдал команду построиться. Пираты, в свою очередь, образовали бело-синюю шеренгу. Капитан держал в руках бумагу. По приказу герцога Ролан ударил в барабан, который достался ему ценой упорной борьбы.
— Какие церемонии, черт возьми, — прошептал де Невиль.
— Господа, — обратился к присутствующим герцог, — Сегодня мы — капитан де Вентадорн и я должны познакомить вас с чрезвычайно важным приказом. Все зарубите на носу и распишитесь! Прошу, капитан.
— Барон де Сабле, выйти из строя, — велел капитан.
Помощник капитана, молодой де Сабле, подошел, взял из рук Ришара де Вентадорна бумагу и развернул перед капитаном. Последний внимательно оглядел общество. Взял рупор. На несколько минут воцарилась тишина. Опасения Люка и Гугенота подтвердились: усиленный рупором голос капитана флагмана 'Корона' поведал собравшимся о строгом запрете на дуэли во время плаванья и об ужасной каре, грозящей нарушителям сего приказа.
— Я так и знал, — прошептал Гугенот.
Герцог де Бофор, встретившись взглядом с Анри де Вандомом, успокаивающе моргнул:
''К тебе-то это не может относиться ни в коей мере, ты ведь не полезешь драться ни с кем из них, не правда ли, мой ангел?
Но 'ангел' прищурился, задрал нос и вызывающе спросил Ришара де Вентадорна:
— А если мы откажемся?
Капитан усмехнулся и выразительно посмотрел на герцога.
''Будь проклят тот день, когда я дал себя уговорить этой дрянной девчонке, — подумал Бофор, — Она всех перебаламутит! Я ж ее, маленькую дрянь, никогда в жизни пальцем не тронул, а сейчас, Бог свидетель, так и взял бы в охапку, уволок в каюту и отшлепал по мягкому месту!
Молчание герцога не предвещало ничего доброго.
— Можно вопрос, монсеньор? — любезно спросил Серж де Фуа.
— Спрашивайте, — вздохнул герцог.
— Но герцог еще не ответил на мой вопрос! — опять воскликнул Анри де Вандом.
— Цыц! — рявкнул герцог, — Спрашивайте, господин де Фуа, надеюсь, ваш вопрос поумнее.
— Я только хотел узнать у вашей светлости и уважаемого господина капитана — разве нельзя, принимая во внимание наше происхождение, в вашем приказе заменить виселицу — извините! — нок-рей — на расстрел?
— Да, — сказал де Невиль, — Мои предки в гробах перевернутся, если вы посмеете вздернуть меня на ноке рея.
— Нок-рей, это который? — шепотом спросил Ролан у де Сабле.
Помощник капитана показал барабанщику нок-рей. Ролан поднял глаза и зажмурился. Он хотел опять забарабанить, но сжал в кулаке палочки и опустил руку. Он хотел сказать, что если его, Ролана, вздернут на рее, его славный предок, крестоносец, верный рыцарь Людовика Святого, доблестный рыцарь Жоффруа отомстит за такое варварство! Он превратится в призрака, нет, лучше в вампира и перекусает всех — адмирала, капитана и весь экипаж. И тогда королевский флагман станет кораблем-призраком с вампирами на борту! Но эти слова показались Ролану очень глупыми и застряли в горле. Страшилками о вампирах можно было развлекать пажей Людовика, те слушали Ролановы россказни, разинув рты! А здесь над ним только посмеются эти усатые дядьки!
— Это не обсуждается, — холодно сказал Бофор.
— Вы посягаете на нашу свободу! — опять воскликнул Анри.
— Свободы захотел, сидел бы в Ф-ф-фонтенбло, черт побери! Это не увеселительная прогулка, а военная экспедиция! Вы все знали, на что шли, когда ныли, чтобы я взял вас с собой! А теперь — на попятный! Убирайся в Фонтенбло, к чертовой матери, — я никого не держу и никого сюда силком не тащил.
— Красноречие нашего милого герцога просто очаровательно, — произнес Гугенот.
— Это в Фонтенбло — свобода?! — иронически спросил Рауль.
— Скажете тоже! Ф-ф-фонтенбло! — фыркнул Ролан, даже, скорее, этак по-кошачьи прошипел:
''Ф Фонтенбло…
— Цыц, малек! — прикрикнул Бофор, — Куда конь с копытом, туда и рак с клешней. Помолчи, когда говорят старшие!
— Расцыкался… — прошипел Анри.
У Ролана потемнело в глазах. Он сжал палочки и выбил тревожную отрывистую дробь.
— Прекрати это безобразие!
— А что, очень даже ритмично, — заметил Серж, — Молодец, малек!
Ролан опустил палочки.
— Вы не имеете права оскорблять меня, монсеньор! Или… найдутся честные люди,… я хотел сказать… се-кун-дан-ты!
И Анри энергично закивал головой: — Я готов!
— Пора кончать этот цирк, — прошептал капитан.
— Пора, — согласился герцог, — Ролан, малыш, несовершеннолетние не могут участвовать в дуэлях. Это правило соблюдается неукоснительно. Присылайте ко мне хоть тыщу секундантов. Остальное вам объяснят эти господа, они побольше вашего смыслят.
