Эпилог
Семь лет спустя…
– Бульк-бу-у-уль! – полный отчаяния стон Кракена заставил меня приоткрыть глаза и посмотреть в его сторону.
– Сам виноват, – хмыкнула я, наблюдая за неравной борьбой.
Селена упорно тыкала его своими пухлыми пальчиками, целясь в глаза, и как не старался Кракен изворачиваться, получалось у него плохо.
– Уль! – радостно смеялась моя девочка, игнорируя зажатые в щупальцах своеобразной няньки игрушки, предпочитая им глаза осьминога. – У-у-уль!
– Бульк, – приподняв Селену, Кракуля прищурился, осторожно перемещаясь в сторону кровати.
– Привет, моя сладкая! – сев, я протянула руки, забирая у Кракена дочь и смотря в её довольное личико. – Ты совсем замучила одного не признающего воду Кракушу, да?
– Бу-луль! – залепетала Селена, засмеявшись, пока я зацеловывала её щёчки.
– Бульк, – с умилением прокомментировал сам Кракен, даже не думая отходить от кровати, оставаясь рядом.
Он и раньше не очень рвался в положенную ему среду обитания, а с появлением Селены так и вовсе перестал плавать. Филипп на это лишь пожимал плечами, говоря, что пока габариты моего кракена позволяют ему перемещаться по замку – ничего против он не имеет. Единственное, нам пришлось в два раза увеличить дверные проёмы в некоторые помещения, чтобы Кракуля мог в них заходить. Но это было не такой уж и большой жертвой.
В конце концов, Кракен был не только прекрасной нянькой, но и очень помог мне, когда я приняла решение остаться на островах с Филиппом. Мне тут были рады далеко не все, несмотря на мою вскрывшуюся родословную. Да и объявление нас с Деккеном мужем и женой тоже не прибавило мне ничего хорошего… кроме наличия самого любимого мужа, разумеется.
В груди привычно потеплело, стоило мне вспомнить, как он вызвал Галатею и попросил засвидетельствовать наш союз. Нимфа была не лишена чувства юмора и тянула время, иронично задавая Филиппу множество вопросов, которые на тот момент мне казались лишёнными смысла.
Например, а почему он решил жениться именно на мне? Или, а что вообще он ко мне чувствует?
Тогда мне казалось всё очевидным, хоть многие моменты мы с ним и не обсудили на тот момент. И только позже я поняла, что Галатея это делала для меня. Чтобы я услышала и запомнила самое главное, потому что большинство своих чувств Филипп всегда держит в себе, стараясь не размениваться на слова, а доказывать всё делом. К слову, заветные «я тебя люблю», я от него слышала за все семь лет совместной жизни раза четыре, не больше…
Сначала меня это злило, обижало, но… потом я поняла. Зачем лишние фразы, когда всё можно прочесть по взгляду? Да и поступки говорят куда больше громких слов.
Например, его обещания по поводу ремонта замка были выполнены в кратчайший срок. Как и набор новых слуг в его замке… О, воспоминания о том, как Филипп выстроил передо мной на проверку двадцать пять красивых девушек, прося одобрить расширение штата слуг «молодыми, красивыми и не пугливыми», сейчас вызывали улыбку. Тогда же я была готова разорвать его голыми руками! Сапоги, кстати, он тоже почистил. Все. Не руками, конечно. Он просто призвал воду и знатно прополоскал обувь вместе с повозками, в которых она находилась.
– Радость моя, – ойкнув, я осторожно убрала ручку дочери от пряди своих волос, в которую она вцепилась. – Мамочке нельзя так делать.
– Уль! – потеряв ко мне интерес, Селена потянулась в сторону Кракена, хитро прищурив зелёные глазки.
– А вот ему так можно делать, – тихо рассмеялась я, смотря на вытянувшегося струной Кракулю. – Но давай-ка сначала покушаем, хорошо? А потом найдём папочку.
Передав Селену Кракену, я накинула халат и на пару минут забежала в ванную, перед тем как отправиться кормить свою радость.
Едва открыв дверь столовой, я увидела улыбнувшуюся нашему появлению Атару.
– А кто это проснулся? – тут же ласково заговорила она, подходя к нам и с обожанием смотря на Селену.
– Мы, – ответила я за дочь, осторожно передавая её Атаре.
Не скажу, что наши отношения быстро наладились. Скорее, первые несколько лет мы сохраняли нейтралитет, просто уважительно общаясь и не вспоминая прошлое. Но с появлением розовощёкой крохи лёд однозначно тронулся. И не просто тронулся! Он вообще исчез.
Атара относилась к Селене как к родной, что не могло не отобразиться на моём отношении к женщине. Я прониклась, не смогла иначе. Я обожала нашу с Филиппом дочь и часами могла обсуждать, как она улыбнулась и сжала кулачок. Как причмокнула или как забавно ползает. И, как оказалось, не многие люди способны выдержать более десяти минут подобных речей. Филипп и Атара оказались самыми терпеливыми. И если мой дорогой супруг просто с умилением меня слушал, бережно держа на руках Селену, то Атара всегда активно участвовала в разговоре, поддерживая любую заданную мной тему, если речь шла о Селене.
– А где Филипп? – наблюдая, как Атара устраивает дочку в специальном стульчике для кормления, спросила я.
– Здесь, – тёплые ладони обняли меня со спины, прижимая к своему торсу. – Доброе утро.
– Доброе, – расплылась я в улыбке, откидываясь на Филиппа и запрокидывая голову. – Мы планировали позавтракать и отправиться на твои поиски.
