знать, Джим, вы кроме научных статей ничего не писали, а я бывал в горячих точках, и знаю, на что человек способен, когда ему надо выжить.
– И слава богу. Я не потерял веру в людей, – Джим готов был пуститься в спор.
– А что вы предлагаете, Ричард? – сыграл на упреждение капитан.
– Я предлагаю плыть на Аляску. Во-первых, она тоже находится на севере. Во-вторых, там живут люди, в отличие от ваших вариантов. В-третьих, это моя родина. В-четвёртых, русским она тоже не чужая. Прекрасный компромисс для всех.
– Ричард, но до побережья Аляски в три раза дальше, чем до берегов Гренландии, – сообщил Васнецов своё сидение ситуации. – К тому же вы знаете, как обстоят дела с продовольствием. Нас здесь две сотни человек, продукты тают с каждым днём. Чем быстрее мы найдём способ пополнить их, тем лучше.
– Забивать несчастных животных, переживших катастрофу, которых и самих, возможно, осталось совсем немного? – Уолкер оглядел публику, ища поддержки.
Народ смутился, но не поддержал его.
– Ричард, вы понимаете, что сейчас не то время, когда стоит бороться за экологию. Этого слова в привычном понимании больше нет. Все пищевые цепочки нарушены, биоценозов больше нет. Мы должны думать о себе. Нас так мало, что природа успеет восстановиться намного раньше, чем люди успеют размножиться до опасных пределов, – разразился речью Спанидис.
– Смерть человечества была бы лучшим подарком Земле за всё время её существования, – Уолкер сел на стул и сделал вид, что дальше участвовать в обсуждении не намерен.
– Мы тут с коллегами посовещались, и у нас появилась своя идея насчёт катастрофы и её последствий, – взял слово журналист из Словакии, коверкая английские слова. – Нам известно, что воздушные течения южного и северного полушария имеют свойство не особо смешиваться между собой. Большая часть их перемещений и теплообмена происходит в границах полушария. Мы не знаем причин возникновения катастрофического урагана, и готовы считать, что он случился исключительно в северной части планеты. Согласно этим предположениям, мы решили, что южное полушарие могло пострадать намного меньше, – выступающий замолчал.
– Ого, так это ещё дальше, чем до Аляски, – усмехнулся с места Уолкер.
– А как это узнать до того, как мы туда направимся? – спросил капитан.
– Нужна связь.
– Атмосфера почти непроницаема из-за мусора, поднятого ветром. Со спутников мы ловим только координаты и больше ничего. Вокруг нас информационный вакуум, рассеиваемый нашими глазами и мыслью, способной обрабатывать информацию, – Джим скрестил руки на груди. – Лучше того, что мы предложили с капитаном, я пока не услышал.
Васнецов предполагал, что «умники», к коим он относил журналистов научных изданий, не смогут быстро прийти к общему знаменателю. Подобной публике всегда был нужен человек способный прислушиваться к их советам, вычленять для себя только полезные идеи и жёстко претворять их в дело.
Как ни странно, все высказанные идеи капитану в чём-то понравились. В каждой имелось рациональное зерно, и хотелось, чтобы ему пришла свыше подсказка, которая позволила бы выбрать правильное решение. Оставалось надеяться на божье провидение или случай, что часто бывало синонимом друг друга.
– Начинать надо от ближнего и двигаться к дальнему, – высказался Артур Тухватян, молчавший до сего момента. – К Аляске безопаснее идти именно вдоль Гренландии. Там хребты ниже, чем по прямому пути. А уж если мы и там не найдём ничего стоящего, то тогда спокойно выйдем в Тихий океан через Берингов пролив.
– А почему не на Шпицберген? – спросил Казючиц. – Там тоже есть поселения, норвежские и одно наше, Баренцбург. До него ближе, чем до Гренландии, а тем более Аляски. Нам же главное пристать туда, где можно добыть пищу, а не сентиментальные причины проведать родину.
Уолкер принял это на свой счёт и стрельнул глазами в сторону Казючица.
– На Шпицбергене очень малонаселённые посёлки и природа скуднее. Аляска в этом плане намного интереснее.
Предложение Александра вызвало разногласия среди обсуждающих. Команда судна поддержала своего и настаивала на том, чтобы пойти к Шпицбергену. Среди журналистов тоже не было единения. Скандинавы были не прочь проведать соотечественников. И в этом случае не требовалось полностью менять маршрут. Отклонение на восток по меркам задуманного маршрута было незначительным, и в случае удачи сулило более скорое пополнение продовольствия.
По идее, темы для спора не существовало, но в каюте всё равно стоял шум. Неугомонный Уолкер желал отправляться на Аляску сейчас же, не теряя времени и продуктов питания на Шпицбереген, Гренландию и острова Королевы Елизаветы. Он был уверен в том, что северная территория Соединённых Штатов перенесла ураган относительно безболезненно.
– Ричард, я считаю, что правильнее будет отправиться куда ближе. Мы понятия не имеем, как изменился океан и будет лучше, если мы узнаем это немного раньше. Я имею в виду отправиться к тем территориям, которые ближе. По состоянию Шпицбергена мы сможем судить и о состоянии других земель, – резюмировал Васнецов.
– По вашим расчётам, на сколько у нас осталось еды? – спросил кто-то из журналистов.
– По настоящим размерам пайков – на две недели.
– На сколько? – спросили в голос несколько человек.
– Но мы можем растянуть их на месяц, если поделим пополам, или больше, если подойдём к этому вопросу творчески.
– А что мы тогда обсуждаем? Если у нас почти не осталось пропитания, надо исходить из того, где раздобыть его в ближайшее время, – Джим Спанидис даже раскраснелся от возмущения.
До настоящего момента Васнецов просил, чтобы никто из причастных к провизии не разглашал её количество. Собрание оказалось подходящим предлогом, чтобы это сделать в угоду правильного решения. Под неодобрительное ворчание Уолкера было решено направить судно к берегам Шпицбергена, в частности к его административному центру – норвежскому Лонгйиру.
«Север» задрожал корпусом и поплыл. Новость о том, что скоро совсем нечего будет есть, облетела корабль мгновенно. Если бы ледокол стоял сейчас на приколе, как совсем недавно, стоило бы опасаться голодных бунтов. Однако он направлялся к цели, и это дарило людям уверенность в будущем.
С продвижением на юг лёд постепенно пропадал, обнажая тёмные воды океана. Из-за того, что солнце всегда находилось в дымке, океан выглядел мрачнее обычного. Ветер гнал волну навстречу покалеченному судну, похожему на призрак потонувшего корабля. От красавца ледокольного флота осталась измятое корыто, увидев которое, никто бы не догадался, что в прошлом это был могучий атомный ледокол.
На носу всегда находился человек, укутанный в одежды, чтобы выдержать смену. Васнецов и сам не раз ходил в смену вперёдсмотрящим. Маарика просилась подежурить с ним, но Сергей категорично отказывался, ссылаясь на то, что рядом с ней он перестаёт быть внимательным.
– Всё внимание на тебя, – сделал он комплимент
