— Эти грязные сволочи, — Гарсия задыхался от волнения.
Спарроу держал записку перед камерой, встроенной в костюм, и Рэмси фотографировал ее.
— Там есть что-нибудь еще? — спросил Рэмси.
— Записная книжка. Похоже, записи в ней велись в кодах Службы безопасности. Здесь приписка лейтенанта Фосса: «Убедитесь, что эта книжка попала в Службу безопасности, отдел 22».
Рэмси увидел ее на экране.
— Записывай все страницы в той последовательности, как я тебе показываю, — произнес Спарроу и перелистал ее страницы перед камерой. — У меня есть содержимое его карманов. Я выхожу.
И капитан повернулся к выходу из коридора.
Боннетт вернулся из кладовой, неся в руках большой дезинфекционный мешок и маленькую свинцовую коробку.
— Я все слышал по коммуникатору, пока ходил за этим барахлом. О Господи, как бы мне хотелось собственными руками задушить крысу, повинную в смерти этого парня, — взглянув снизу вверх на Рэмси, произнес он.
— Ты имеешь в виду того, кто собирался уничтожить всех нас, — заметил Рэмси. Он склонился над встроенным в пульт микрофоном.
— Джо, тебе бы лучше взять у Леса это барахло. Он не должен без костюма приближаться к тоннелю.
Из громкоговорителя раздался голос Гарсии:
— Правильно.
Он отправился на палубу двигательного отсека и вернулся в тоннель с дезинфекционным мешком и свинцовой коробкой.
Спарроу вышел из тоннеля.
— Рэмси, записывай каждый предмет по мере того, как я буду складывать вещи в ящик. Один портативный счетчик радиации, модель XXVII, один коммуникатор типа браслет, один фонарик, один бумажник, в котором находится следующее: фотография женщины с ребенком с надписью «Любим тебя, Нан и Пегги», одна идентификационная карта на имя лейтенанта Военно-Морского флота Артура Хармона Фосса, SYO-2204829, один пропуск на базу, один пропуск в столовую, одни водительские права, бумажные деньги и монеты в сумме шестнадцати долларов и двадцати четырех центов.
Он повернулся к коридору и поднял небольшой узелок, с трудом начал развязывать руками в неповоротливых перчатках уголки носового платка.
— И еще: одна перьевая ручка, одно колечко с четырьмя ключами, одни щипчики для ногтей, одна миникамера. Пленка красного цвета: фильм испорчен радиацией. Карманный магнитофон с чистой пленкой.
Спарроу опустил узелок в ящик. Гарсия запечатал его.
Рэмси взглянул на часы и запомнил время. «Интересно, какие реакции Спарроу фиксирует сейчас дистанционный измеритель эмоций?» — спросил он себя.
— Что там с реактором? — выпрямившись над свинцовой коробкой, спросил Гарсия.
Спарроу кивнул в сторону входа в тоннель — нелепый жест фигуры в громоздком костюме.
— Примерно так, как он описал. Там все так, как и должно быть, за исключением коммуникационной коробки. Разбита. Интересно, зачем?
— Возможно, тот, кто ее разбил, ожидал проверки, — заметил Гарсия.
— Возможно.
Рэмси пробежался пальцами по кнопкам портативного пульта управления, выравнивая направление движения подводной лодки, отклоненной от курса встречным течением. Убедившись в правильности показаний, он перегнулся через перила. Гарсия и Спарроу укладывали тело офицера безопасности в дезинфекционный мешок.
— Лес, когда мы вынесем его из коридора, обработай это место дезинфицирующим средством. И доложи о показаниях счетчика радиации, — сказал Спарроу.
Рэмси резко повернул переключатель микрофона на пульте.
— Командир, возможно, эту записку подбросили, чтобы сбить нас с толку. Вам это не приходило в голову? Мне кажется, офицер мог воспользоваться магнитофоном.
— Осознавая вероятность того, что оно может быть стерто? Нет, сэр, — заметил Гарсия.
Он втащил упакованное в мешок тело под подъемник двигательного отсека.
— Лес, завершив дезинфекцию, надень костюм и еще раз проверь в этом коридоре торцевую крышку и ручное управление. До достижения предельной нормы у меня осталось восемь минут.
Боннетт подтвердил указание.
Гарсия положил счетчик на дезинфекционный мешок.
— Жарковато, — заметил он. — Нам следует спустить его за борт в течение двенадцати часов. В противном случае буду не в силах отвечать за воздухоочистительные фильтры.
Тем временем Боннетт спустился по правому борту на нижний уровень двигательного отсека, достал защитный костюм и подошел к дезинфекционной камере у входа в коридор.
Гарсия, ослабив канат, повернулся к Спарроу.
— Командир, почему бы тебе не позволить Лесу помочь тебе здесь, а я бы проверил тоннель. Он же в моем ведении.
Лицевой щиток защитного костюма повернулся к Боннетту, стоявшему в раздумье перед дверью в коридор.
— Хорошо, Джо. Лес, помоги мне здесь.
Боннетт подошел к Спарроу.
Гарсия направился к двери в тоннель, обернулся и взглянул на Рэмси. В своем костюме с кварцевой лицевой панелью он походил на одноглазое чудовище. Он забрался в коридор и, согнувшись, пополз вовнутрь. Через некоторое время в громкоговорителе раздался его голос.
— Ты со мной, юнга?
— Слышу тебя.
— Судя по счетчику моего костюма, здесь радиация выше, чем он может показать. Я на полпути. Нашел коробку коммуникатора. Он сломан. (Пауза.) Теперь я около пульта ручного управления. (Длинная пауза.) В зеркалах не видно явных следов диверсии на поверхности реактора. Все в порядке. Я выхожу.
В мозгу Рэмси крутилась одна единственная мысль: «Если Гарсия на самом деле шпион, что он делал там на самом деле? Почему он был так заинтересован в том, чтобы самому выполнить эту проверку?»
Интересно, а удалось бы ему самому придумать повод, чтобы лично изучить этот коридор?
«Скорее всего нет, — думал он. — Спарроу не рискнет подвергать троих членов экипажа почти предельной дозе облучения. Он лишится резерва на случай, если снова возникнет необходимость лазать в эти коридоры».
Рэмси решил выполнить тщательную проверку, используя внутренние камеры.
Спарроу и Боннетт поднимали дезинфекционный мешок к отливной трубе, расположенной под втянутой боевой рубкой.
— Рэмси, перейди с пультом к дальней переборке. Этот мешок все же пропускает радиацию.
Энсин исполнил приказание, поставив пульт на перила трапа. Оставив Боннетта управляться с лебедкой, командир прошел через дезинфекционную камеру и вернулся уже без костюма. Когда он взглянул на Рэмси, на его лице отражалось беспокойство.
— Джо возвращается?
— Он на пути назад, — ответил Рэмси.
— В идентификационной карте Фосса было сказано, что он католик, — произнес Спарроу. — Спроси Джо, прочитал ли он молитву об усопшем.
Рэмси передал вопрос.
Гарсия, появившийся на входе в тоннель, приостановился.
— Он не мог быть католиком, — произнес он. — Или так, или его убили. Истинный католик никогда не совершит самоубийство.
Спарроу, слышавший слова Гарсии в динамике громкоговорителя, воскликнул от неожиданности:
— Господи Иисусе! Он прав!
Немного подумав, он нажал кнопку нагрудного микрофона.
— Ты прочтешь молитву?
— Когда мы закончим с этим делом, — ответил Гарсия. Закрыв дверь в коридор, он запер ее, зашел в дезинфекционную камеру и вышел уже без костюма.
Боннетт поднялся по центральному трапу, закрепил подъемник на бортовой линии палубы и, вернувшись на нижнюю палубу, стал разматывать шланг дезинфектора. После этого начал опрыскивание.
Спарроу и Гарсия поднялись по трапу и встали рядом с Рэмси.
— В полночь мы поднимемся на поверхность, чтобы совершить погребение, — произнес Спарроу. Он повернулся и вышел через дверь номер один, не глядя на пакет, лежащий на подъемнике.
Рэмси, глядя сверху вниз на суетящегося Боннетта, снова почувствовал себя свидетелем шоу марионеток. «Последний акт, сцена первая».
— Время моей вахты. Пойду на центральный пост, — Гарсия взял у Рэмси портативный пульт управления, с ним спустился по центральному трапу и проскользнул в люк в задней переборке.
Рэмси пошел вслед за ним, у двери обернулся, чтобы в последний раз взглянуть на одинокий мешок, раскачивающийся в сетке подъемника, — запакованное тело. Повернувшись, он прошел через командный отсек, направился прямо к себе в каюту и сразу же достал записи дистанционного измерителя.
