Командира прервал негодующий вопль. Асташевский ворвался в кают-компанию, держа в руках банку из-под консервированной ветчины.
— Кто? — проревел он, обводя друзей оскорбленным взглядом. — Кто посмел… Да я же этот кусок берег и лелеял с самого Меркурия!
Ему ответил дружный взрыв смеха.
— Вот вам и «ген зла», вот и врожденный эгоизм, — вытирая слезящиеся от смеха глаза, заметил Поплавский. — Нет, братцы, Мечников с Селивестровым правы — природу человека надо улучшать, и побыстрее!
Глава 2
Церера появилась на обзорном экране через неделю. Сначала она выглядела лишь слабой, едва заметной звездочкой шестой величины, затем стала стремительно расти и вскоре превратилась в маленький диск. Ее, как царственную особу, сопровождал целый шлейф более мелких астероидов, число которых непрерывно росло. Противометеоритный локатор корабля, усовершенствованный во время полета умелыми руками Саблина, постоянно передавал информацию в компьютер о наличии вокруг космолета каменных тел, но пока еще ни разу не зазвучал тревожный сигнал сирены. И тем не менее Поплавский и Саблин дневали и ночевали в пилотских креслах в ожидании любых чрезвычайных ситуаций. Как-никак, крупных астероидов диаметром до километра в поясе насчитывалось более двухсот тысяч, а более мелких — еще около трехсот миллионов. Но и объем пояса астероидов был фантастически велик, так что вероятность столкновения корабля с каменным обломком составляла очень малую величину — и все же не настолько малую, чтобы ею можно было пренебречь.
Когда до Цереры осталось около полумиллиона километров, пилоты рискнули отключить автопилот и начали осуществлять маневр сближения. Хотя Церера и являлась самым крупным космическим телом между Марсом и Юпитером, диаметр ее составлял всего 770 километров. Бортовой компьютер выдал на экран карту Цереры, сделанную десять лет назад, но, естественно, на ней еще не был нанесен поселок Селивестрова и его друзей. Поэтому пришлось выводить корабль на круговую орбиту, что потребовало значительного и потому долгого торможения. Даже для бывалых Поплавского и Саблина длительные перегрузки оказались далеко не подарком, а Корин с Мартой и вовсе лежали в лежку.
И все же настал момент, когда этим мучениям пришел конец. «Синее пламя» стало совершать над Церерой виток за витком. Астероид произвел мрачное впечатление: темная, почти черная поверхность, небольшие горы и глубокие расщелины, несколько крупных кратеров и сотни мелких. В целом Церера внешне очень напоминала Меркурий, но в отличие от него имела неправильную, слегка вытянутую форму. Спасатели дружно прилипли к иллюминаторам, с благоговением взирая на одно из самых древних в Солнечной системе космических тел, состоящее из протовещества.
На восьмом витке металлоискатель обнаружил поселок. Оказалось, что возле одного из горных хребтов, на дне большого кратера, находится несколько десятков куполов. Невдалеке, за высоким валом, располагалась и посадочная площадка, где стояли на причале пять космолетов.
Поплавский включил рацию и с помощью узконаправленной антенны сумел после нескольких попыток установить связь с поселком. Дежурный радист был изрядно удивлен, узнав о прилете гостей, но радушно предложил совершить посадку на местном космодроме.
— Спасибо, — ответил Поплавский. — А могу я переговорить с Селивестровым?
— Андрей Георгиевич в другом куполе, — после небольшой паузы ответил дежурный. — Но он будет, разумеется, очень рад вас видеть. К нам, знаете, не так часто прилетают нежданные гости.
— Я бы очень попросил пригласить его к рации, — настаивал Поплавский. — У меня чрезвычайно важное сообщение. Здесь дорога каждая минута.
— Хорошо, — удивленно отозвался радист. — На следующем витке…
Связь прервалась — антенна потеряла поселок, ушедший за горизонт малой планеты.
Спасатели непонимающе глядели на командира. Тот смущенно хмыкнул.
— Это я так, для перестраховки, — объяснил он. — Как-никак, Аль-Багдир и его бандиты уже не один месяц рыщут где-то поблизости. Вряд ли колонисты представляют для них интерес, но все же надо быть ко всему готовыми. Если Андрей не отзовется, то нам рисковать не стоит.
Во время следующего витка связь вновь восстановилась.
— Володя, это ты? — послышался в динамике чей-то густой, сиплый голос. — Я сплю или брежу?
Поплавский с заметным облегчением сказал:
— А кто же еще рискнет забраться в эту медвежью берлогу? Хотим поглядеть на вашу Новую Утопию, этакое райское блаженство на краю света.
Селивестров расхохотался:
— Ну, насчет райского блаженства это ты поспешил, дружище. Пока наши поселения на астероидах больше походят на скиты, а мы — на черных монахов, что должны день и ночь умерщвлять плоть. Наши гидропонные плантации — кошмарный сон. Даже хлорелла не растет, а уж об остальном…
Связь вновь прервалась, но это уже никого не огорчило.
— Готовимся к посадке, — сообщил Поплавский. — Всем пристегнуть ремни безопасности. Вадим, а тебе бы не помешали два ремня. Не ручаюсь, что нас не будет трясти и мотать из стороны в сторону.
— Нет у меня второго ремня, — мрачно сообщил Асташевский.
— Ничего, Вадик, я будут тебя нежно держать за руку, — предложил Ашот. — О-ох!..
Космолет тряхнуло раз, другой, третий. С помощью поворотных сопел Поплавский погасил орбитальную скорость и начал осуществлять сложный маневр посадки.
…Корин пришел в себя от того, что кто-то сильно тряс его за плечо.
— Жив? — коротко спросил Поплавский.
— Вроде…
— Надевай скафандр. И включи магниты на подошвах сапог на всю катушку. Тяготение здесь совсем чепуховое, так что не делай резких движений, иначе лови тебя потом где-то возле Юпитера… На всякий случай мы все свяжемся тросом, ясно?
Корин вяло кивнул. Голова его раскалывалась от пульсирующей боли, хотя в теле ощущалась невероятная легкость. Казалось, корабль продолжал лететь по инерционному участку траектории, но на самом деле он уже бросил магнитный якорь на причале космодрома. И не на Луне или Марсе, — а на Церере! В это трудно было поверить.
Пройдя кессонную камеру, спасатели спустились по трапу, держась за поручни. Все, даже оба пилота, чувствовали себя не очень уверенно.
Первое, что они увидели, было Солнце — небольшой яркий диск, окруженный роем разноцветных огней звезд и планет. Оно было в два раза меньше того, что сияло над Марсом, но все же давало немало света и даже слегка нагревало поверхность астероида. Увидев Солнце, Корин заметно приободрился. Он почему-то считал, что пояс астероидов погружен в глубокую космическую тьму, чуждую всему живому. «Что же, — подумал он, — действительно немного похоже на планету из сказки Сент-Экзюпери. Жаль, что на Церере нет атмосферы, иначе здесь на самом деле можно было бы наблюдать чудесные закаты и рассветы, просто передвигая стульчик с места на место!»
Солнце заметно быстро перемещалось в черном небе, приближаясь к зениту. Тени, ползущие от невысоких гор и вала кратера, смещались налево, словно гигантская часовая стрелка. Горизонт располагался настолько близко, что казалось, до него можно добраться одним длинным прыжком.
Навстречу гостям со стороны кратера направлялся один из колонистов. Он шел, семеня ногами, как обычно делают при использовании магнитных подошв. За поясом его скафандра висели два реактивных импеллера, часто применяемых в открытом космосе.
Поприветствовав спасателей, он оценивающе оглядел тонкую бечеву из металлопластика, которой гости связались в альпинистскую связку, и остался доволен.
— Не беспокойтесь, — сказал он по-русски. — Церера обладает вполне приличным полем тяготения, так что улететь отсюда в мировое пространство не просто — не то что на малых астероидах. Да и металла под ногами хватает, поэтому ходить не так уж и трудно. Только не следует делать резких движений. Представьте, что вы идете по льду, и не стесняйтесь шаркать ногами. Здесь, на Церере, действует известное правило: тише едешь, дальше будешь.
