— По-моему, Володя прав, — неожиданно сказала Марта. — Все это звучит ужасно и даже цинично, но это — правда. Я где-то читала, что на Земле ежегодно умирают от голода и вполне излечимых болезней десятки миллионов людей. Культуру полностью подавила массовая жвачка. Помню, как у моей соседки умерла десятилетняя дочка — ей требовалась срочная операция на сердце, но она стоила сто тысяч долларов, а у этой бедной одинокой женщины таких денег не было. И никто ей не помог, никто! А вот у моей матери бабушка в молодости страдала туберкулезом, и при проклятом тоталитарном режиме ей сделали несколько бесплатных операций. Понимаете — если бы в России тогда цвела и пахла демократия, я попросту никогда бы не появилась на свет!
— А у меня на родине не началась бы столетняя война, — поддержал ее мрачный Мирзоян. — Я на три четверти азербайджанец, а на одну четверть — армянин. Половина моих родичей погибла, а за что? Даже не верится, что некогда мой Нагорный Карабах был процветающим краем… Э-эх, да что там говорить!
Корин и Саблин переглянулись. До сих пор в «Дельте» ни разу не возникало подобных разговоров. Оказалось, что спасатели были совершенно разными людьми.
— Да вы что, друзья, серьезно? — возмутился Саблин. — У меня в роду десятки людей погибли от сталинских репрессий. Они были крепкими крестьянами — не кулаками-мироедами, а просто работящими, толковыми мужиками. Их всех срезали под корень, только мой прадед чудом уцелел. Из его пяти сыновей выжил тоже лишь один, остальные стали военными и учеными, их тоже — под корень. И это вы называете умением управлять государством? Для меня Сахаров и Солженицын — святые люди, а вы… Все, баста, я ухожу из «Дельты»!
— И я тоже, — поддержал его Корин, с гневом глядя на Поплавского. — По моему роду тоже не раз прошлись топорами. Господи, мы столько пережили вместе — а оказались совсем разными. Зачем же мы затеяли эту борьбу с ветряными мельницами, если кое-кто из нас в это же время мелет там свой хлеб?
Поплавский невесело усмехнулся.
— Ну молодцы, заклеймили, облили помоями позора. А кто вам сказал, что я собираюсь соглашаться на предложение Аль-Багдира?
— Но ты же сам сказал…
— Я сказал то, что сказал, а не то, что ты услышал, Игорь, и ты, Виталий. Разве я против свободы? Но мне бы не хотелось ехать по шоссе, где все водители свободны от правил дорожного движения и каждый едет как умеет. Нет уж, извините. И инспектора ГАИ тоже нужны, что бы про них водители ни говорили и как бы ни проклинали. Так же и в государстве. Хотите демократию — ради Бога! Только извольте все до единого следовать закону. А ведь в любом уголке Земли и сейчас, и тысячу лет назад законы Пишутся только для слабых и бедных. Разве нет? Вот почему мне нравится Пилат, который был на самом деле прекрасным прокуратором.
— Значит, ты не войдешь в ЛИМП? — счастливо улыбнулась Марта.
— Конечно, нет! И не собирался. Особенно после того, как Аль-Багдир вдруг заявил, что он — не человек. Интересно, что он хотел этим сказать?..
Внезапно где-то рядом за стенами зала послышался рев сирены. По коридорам гулко застучали кованые подошвы башмаков. Раздались крики, смысла которых разобрать никому из спасателей не удалось.
— Ого, мыши засуетились, — заметил Поплавский. — Что это — авария? Или кошка взобралась на крышу?
Дверь распахнулась, и в зал ворвались трое охранников с пистолетами в руках. Лица у всех были предельно встревоженны и очень решительны.
— Не беспокойтесь, дорогие гости, это всего лишь налет колонистов, — с кривой усмешкой объяснил Алексей. — К сожалению, у нас на этот счет существуют очень четкие инструкции…
Оба других охранника подняли пистолеты, прицеливаясь.
Раздались два выстрела.
Охранники, даже не вскрикнув, повалились на пол.
— Вы можете идти? — отрывисто спросил Алексей. — Я попытаюсь вас спасти. Я связался по радио с командиром эскадрильи колонистов и договорился, что один из космоботов будет ожидать нас в нескольких километрах от поселка. Если нам удастся угнать вездеход, мы спасены. Поторопитесь.
Спасатели вскочили на ноги и поспешили к выходу, но тут же дружно остановились, обернувшись.
— А как же Вадим? — воскликнул Поплавский. — Дьявол, совсем руки не слушаются…
Алексей кивнул. Он подбежал к все еще лежавшему без сознания гиганту и легко взвалил его на плечо.
Выйдя в коридор, спасатели оказались в густой мгле. Лишь кое-где под потолком тускло светились аварийные лампочки.
— Это я выключил свет, — объяснил Алексей. — За мной и поживее!
Пройдя несколько десятков метров по округлому коридору, они остановились возле массивной металлической двери. Переложив Асташевского на левое плечо, Алексей торопливо нажал на различные точки маленькой панели электронного шифрозамка. Створки двери неохотно стали раздвигаться.
Неподалеку послышались громкие шаги. Из-за поворота коридора ударил узкий луч фонаря.
— Эй, кто здесь? — послышался чей-то голос. — Что вы делаете возле аварийного кессона?
Спасатели один за другим покинули коридор. Вслед им раздался выстрел, но Алексей не остался в долгу.
Когда двери кессона закрылись, Алексей включил свет и, подойдя к панели управления на стене, сорвал с нее пломбу и стал набирать шифр. Рядом тотчас вспыхнул плоский экран.
К поселку со стороны гор на полном ходу мчался вездеход с погашенными огнями. Через минуту-другую он должен был достичь внешних дверей кессона.
Обернувшись, Алексей отрывисто сказал:
— Боевые действия сейчас идут на противоположной стороне купола. Колонисты специально сосредоточили там весь огонь, чтобы отвлечь бандитов. А теперь молите Господа, чтобы никто из них не заметил вездехода!
Когда машина была уже совсем рядом, внешние двери кессона раздвинулись и вездеход въехал внутрь. Алексей вновь начал колдовать над пультом управления. Наконец средние двери раскрылись, и спасатели бросились к вездеходу.
Салон машины оказался очень тесным, и люди едва смогли в нем разместиться. К счастью, им на помощь пришло очень малое тяготение, так что Корин и Мир- зоян повисли буквально под самым потолком, не испытывая при этом никаких неудобств.
Водитель терпеливо ждал, пока все разместятся, но едва внешняя дверь вновь раскрылась, рванул вездеход с места.
Гонка по неровной поверхности дна кратера оставила у всех самое неприятное впечатление. Машину немилосердно трясло, а порой даже подбрасывало в воздух, отрывая гусеницы от земли. Затем последовал кошмарный переход через вал кратера, когда люди, находившиеся в салоне, чувствовали себя словно кегли. Однако никто не проронил ни слова, и в салоне были слышны лишь сдавленные стоны Асташевского, который постепенно выходил из забытья.
Спустившись по внешней стороне кратера, вездеход помчался к космолету, стоявшему в тени гор. А чуть позже неподалеку блеснула красная вспышка — это люди ЛИМПа, отбив атаку колонистов, начали обстреливать беглецов из гранатометов.
Глава 4
Паллада стремительно росла, на глазах превращаясь из заурядной звездочки в ярко-желтый диск. Эта малая планета, открытая вслед за Церерой еще в самом начале XIX века, отличалась особой, изысканной красотой. Ее сияние было дрожащим, переливающимся, словно астероид окружала атмосфера, а на ее поверхности находились участки суши, перемежавшиеся с морями.
Алексей улыбнулся, заметив, как посветлели лица спасателей, впервые увидевших Палладу с такого близкого расстояния.
— Не правда ли, чудесный мир? — спросил он. — Даже не верится, что он совершенно безжизнен, так же как и все остальные астероиды. Но поверхность его уникальна. Темные участки горных пород чередуются со светлыми, где на поверхность выходят большие пласты различных металлических руд. А какой поразительный рельеф у этого маленького мира! Когда мы увидели его вблизи, даже пожалели, что основали главное поселение на Церере.
Марта обернулась и взглянула на юношу.
