В Англии война с Испанией воспринималась как борьба за национальную самостоятельность страны. Была создана 34-тысячная армия для отпора испанскому десанту и защиты Лондона. Флот, насчитывавший около 200 боевых и транспортных кораблей пополнился купеческими и пиратскими судами. Им командовал лорд-адмирал королевства Чарльз Говард, граф Ноттингем, родственник королевы Елизаветы.
В противоположность испанскому английский флот состоял из легких, быстроходных кораблей и был лучше вооружен артиллерией. Командование английского флота решило избежать генерального морского сражения, но активно атаковать отдельные корабли и мелкие соединения на флангах и в тылу армады. Экипажи английских судов состояли из моряков, прошедших хорошую школу в торговом или рыболовном флоте и нередко участвовавших в пиратских налетах на испанские корабли и поселения в Новом Свете. Ф. Дрейк, Дж. Хокинс, У. Рэйли и другие известные пираты и мореходы этого времени приняли участие в сражении с армадой, командуя кораблями и целыми соединениями. Англичанам помогал флот боровшихся за независимость от испанцев северо-нидерландских провинций.
26 июля 1588 г. армада вышла из Ла-Коруньи и через несколько дней достигла английских вод у Плимута; отсюда она направилась к Дюнкерку. Это был момент, удобный для атаки со стороны английского флота. Морские сражения длились две недели, и в итоге армада не смогла дойти до Дюнкерка. Испанскому флоту не удалось принять на борт дополнительные сухопутные войска, необходимые для обеспечения десанта; сам флот был рассеян в битве при Гравелине 9 августа 1588 г. и оттеснен в Северное море, потеряв большое количество кораблей. Отступление через Ла-Манш оказалось невозможным из-за сильного южного ветра, разразившаяся буря разбросала корабли армады у берегов Шотландии и довершила ее разгром. На западном побережье Ирландии было взято в плен 5 тыс. испанцев. В испанские порты вернулись лишь 10 тыс. человек на 86 кораблях.
Гибель «Непобедимой армады» ознаменовала начало заката морского могущества Испании. Господство на море стало переходить к Англии и Республике Соединенных провинций, которая также находились в состоянии войны с Испанией. Продолжавшиеся военные действия способствовали английским колониальным захватам и многочисленным пиратским экспедициям, всячески поощряемым правительством Елизаветы I. Это придавало особенность периоду первоначального накопления в Англии, ускоряя развитие капиталистических отношений. Успехи англичан на море все возрастали, и это при том, что английская армия и флот были по существу полурегулярными, страдали от недостатка государственного финансирования и трудностей в командовании и управлении операциями. Еще в 1581 г. Ф. Дрейк завершил свое знаменитое плавание, вторым после Ф. Магеллана обогнув земной шар. В 1584–1587 гг. У. Рэйли осуществил несколько попыток колонизировать территорию в Северной Америке, названную им в честь «королевы-девственницы» Елизаветы I Виргинией, а в 1595 г. в поисках легендарной страны Эльдорадо предпринял экспедицию в Южную Америку.
1591 год ознаменовал начало английского проникновения в Ост-Индию, а в 1600 г. королева подписала льготную хартию «Общества торговых предпринимателей», положив начало Ост-Индской компании. В 1596 г. английские корабли разгромили испанский флот в гавани Кадиса. Дж. Хокинс одним из первых стал вывозить с западного побережья Африки чернокожих невольников для продажи их на работы в Америке. В последние годы царствования Елизаветы I флот Ост-Индской компании побывал на «Островах пряностей» (Молуккских островах). Англичане начали постепенно вытеснять португальцев из Индии. В Англии создавались общества для использования выгоды от морских набегов, доходы распределялись между пайщиками, в числе их тайно участвовала королева. Продолжали развиваться также другие компании, обеспечивавшие заморскую торговлю: Московская, Марокканская, Восточная, Африканская, Левантийская. Королева присутствовала на открытии Лондонской биржи, ставшей символом процветания английской торговли и знаком развития капиталистических отношений.
В правление Елизаветы I Тюдор английский абсолютизм достиг своего наивысшего расцвета. Однако к концу этого царствования начали проявляться симптомы кризиса. В отношениях с парламентом Елизавета I показала себя искусным политиком, продолжив тюдоровскую практику «приручения» парламентариев, всячески пытаясь через членов Тайного совета и связанных с ними местных магнатов влиять на депутатов палаты Общин. Вообще она крайне неохотно прибегала к созыву парламента. Ее отец, брат и сестра созывали парламент 28 раз за тридцать лет, то Елизавета созвала его 9 раз в первые 13 лет и только тринадцать раз за все время сорокапятилетнего правления. Ее нежелание созывать собрания было общепризнанно и не отрицалось. В 1593 г. лорд-канцлер Пакеринг объявил обеим палатам, что королева «очень не хочет созывать свой народ в парламент» – но это была не критика, а комплимент. Пакеринг заметил, что ее предшественники часто созывали парламент, а «она делала то же самое, но редко и только по самым оправданным, важным и великим случаям».
«Важными причинами» для созыва парламента становились вопросы о вотировании новых налогов и субсидий для короны, нуждающейся в деньгах для ведения войн, прежде всего против Испании. У двенадцати сессий парламента из всех тринадцати Елизавета просила ассигнований на расходы правительства. Представители королевы, обосновывая в парламенте необходимость этих мер, твердили одно и то же: протестантская религия в опасности, оборона королевства обходится дорого, и королева, при всем своем крайнем сожалении, вынуждена просить денег. Большую часть своего времени на большей части заседаний парламент делал свое дело, голосуя за субсидии, которые просила королева, обсуждая и принимая законопроекты государственного значения, рассматривая частные законопроекты, необходимые, чтобы развязать узлы земельного права и столкновения конкретных интересов. Чаще всего не требовалось ничего, кроме самого мягкого нажима, чтобы добиться завершения нужного дела.
Показательно, что посещаемость заседаний членами парламента не всегда была высокой и падала по мере продолжения сессий. Дело доходило даже до введения штрафов для недобросовестных депутатов. То же наблюдалось и в верхней палате. Так, в 1563 г. сессия палаты лордов началась в присутствии почти 50 человек из максимального числа 80, но в конце посещаемость упала до 34. В последующих сессиях первоначальное присутствие упало приблизительно до 45, хотя уровень в конце сессии оставался постоянным – примерно 30–35 пэров и епископов. Известно, что в каждом парламенте выступало только 10 процентов из числа его членов, хотя, возможно, в 1601 г. это количество удвоилось. Долгая дискуссия о монополиях на сессии 1601 г., похоже, повысила уровень интереса и активности депутатов. В десяти зарегистрированных голосованиях принимало участие в среднем 47 % парламентариев, хотя посещаемость варьировалась от 66 % от общего числа, когда обсуждался закон о пашне, до 17 % по вопросу о законе о банкротстве. Из этого можно сделать вывод, что в парламенте было гораздо больше землевладельцев, чем ростовщиков.
Эта картина плохо посещаемого парламента, где большая часть депутатов палаты общин и пэров не испытывают особого интереса к обсуждаемым проблемам, кажется весьма далекой от рисуемой некоторыми исследователями ситуации острого противостояния королевской власти и нижней палаты. В сущности почти до самого конца XVI в. не возникало причин для острого конституционного конфликта между короной и парламентом. Когда Елизавета встречалась с депутатами, она не видела перед собой ни «сомкнутых рядов» мятежного дворянства, защищающего свои исконные права, ни представителей общин, отстаивавших «вечные права» английского народа. В заседаниях парламента принимали участие только те, кто либо боялся общественного и королевского порицания за пренебрежение своими обязанностями, либо не имел больше никаких важных дел.
Елизавета была незаурядной правительницей, умело использующей весь предшествующий политический опыт Тюдоров. Она охраняла высокий престиж пэрства, оказывала аристократии всестороннюю поддержку за счет крупных выплат из казны, прощения долгов, земельных пожалований, раздачи должностей и т. д. Орден Подвязки при Елизавете получали почти исключительно пэры, тогда как при ее отце половину кавалеров ордена составляли нетитулованные дворяне. Дальновидность королевы проявилась в том, что она стремилась сделать своей опорой и буржуазно-дворянские круги. Любимым ее символом был пеликан, по преданию, кормящий птенцов мясом, вырванным из собственной груди. Пеликан олицетворял безграничную заботу королевы о ее нации.
Протекционистская политика Тюдоров способствовала прогрессу производства и торговли. Важную роль в развитии сукноделия сыграли статуты Генриха VII, запрещавшие вывоз шерсти и необработанного сукна из Англии. Навигационные акты обоих Генрихов поощряли мореплавание и торговлю английского купечества и привлекали на английский рынок иностранцев. Елизавета I активно насаждала «новые ремесла» – производства стекла, бумаги, хлопчатобумажных тканей и др. По ее инициативе были созданы крупные паевые товарищества, способствовавшие качественному скачку в горнодобывающей промышленности и металлургии.
