времени за дверью раздавались тихие шаги – несомненно, Тай Вэй, Ян Сюэу и Ми Нань охраняли вход. И если б в конференц-зале возникло хоть какое-то движение, то все они немедленно вломились бы внутрь.
Фан Му заговорил первым:
– Почему ты убил Ляо Яфань?
Цзян Я потер опухшие и покрасневшие запястья, посмотрел на Фан Му и спокойно произнес:
– Я ничего тебе не скажу, пока не увижу Вэй Вэй.
– Ты ее не увидишь. – Пристально глядя на него, Фан Му медленно покачал головой: – Я и сам не знаю, где она.
– Тогда кто ее забрал? – Цзян Я, подавшись вперед, вперил в него свирепый взгляд. – Она в вегетативном состоянии! Она умрет, если о ней никто не позаботится!
Наблюдая за его встревоженным состоянием, Фан Му вдруг почувствовал огромное удовлетворение.
– Это не так, – холодно произнес он. – Прошлой ночью она была со мной на кладбище Лунфэн. – Он указал на раны на своем лице. – Думаешь, больной в вегетативном состоянии смог бы так?
Цзян Я ошеломленно глядел на Фан Му и только спустя полминуты изо всех сил помотал головой:
– Невозможно, ты меня обманываешь…
– Мне незачем тебя обманывать. Если не веришь, можешь сходить на кладбище Лунфэн. Там есть обуглившееся надгробие, владельца зовут Сунь Пу.
Цзян Я, разинув рот, посмотрел на Фан Му и огляделся по сторонам, как будто не верил своим глазам.
– Невозможно, она пролежала в коме почти год… – пробормотал он. – Я был с ней каждый день…
– И она была с тобой. Даже в те ночи, когда ты ходил убивать. Каждый раз, после того как ты убивал кого-то, она оставляла на месте преступления шифр. Знаешь, какой?
Цзян Я долго непонимающе смотрел на Фан Му, прежде чем спросить:
– Какой?
Профайлер крикнул в сторону двери:
– Сюэу!
Тот отозвался, а затем послышались торопливые удаляющиеся шаги.
– Ты хорошо знаешь Вэй Вэй? Знаешь, почему она сблизилась с тобой? – Фан Му вновь встретился взглядом с Цзян Я. – Думаешь, это была просто любовь с первого взгляда?
– Замолчи! – вдруг прорычал Цзян Я. – Я не поверю, пока не увижу своими глазами!
Ян Сюэу не заставил себя долго ждать и уже через несколько минут швырнул стопку ксерокопий перед Цзян Я, смерив того суровым взглядом, и сделал жест Фан Му, давая понять, чтобы тот, в случае чего, сразу же его позвал.
В ксерокопиях было всего несколько листов, но Цзян Я просмотрел их несколько раз. В конце концов он, не говоря ни слова, в бессилии отбросил фотографии с шифрами на стол и удрученно откинулся на спинку стула.
– Ну как? Это ведь почерк Вэй Вэй? – спокойно спросил Фан Му. – Я не обманываю, она использовала тебя с самого начала.
Только спустя некоторое время Цзян Я с трудом заговорил; его голос хрипел, как будто он внезапно сильно постарел.
– Кто такой Сунь Пу? – В его взгляде читался даже намек на мольбу. – Что это за шифры?
Подумав, Фан Му решил рассказать ему правду.
Одно событие. Девять лет молчания. И вот туманное прошлое и действительность постепенно раскрылись перед Цзян Я. Шок, гнев, ревность, негодование сменялись на его лице, пока в конце концов оно не обрело потерянное выражение.
Дослушав, он по-прежнему ошарашенно смотрел на Фан Му. Затем, выдохнув, словно во сне пробормотал:
– Значит, она так его любит… А я всегда думал, что больше всех она любит именно меня.
– Теперь твоя очередь. – Фан Му внезапно сжал кулаки, и его голос задрожал. – Почему ты убил Ляо Яфань? Только из-за того, что она сбросила Вэй Вэй с кровати?
Цзян Я перевел взгляд на Фан Му, но, словно не понимая, о чем идет речь, продолжал безучастно говорить сам с собой:
– Всякий раз, видя этих ужасных людей и ужасные события, она говорила: «Если б только они все умерли… мир стал бы намного прекраснее…» Я не могу спасти ее, но могу подарить ей более сильного себя и лучший мир…
– Теперь ты знаешь: все, что ты делал, бессмысленно. – Фан Му изо всех сил старался успокоиться. – Сдавайся. Я ручаюсь, тебя ждет беспристрастное судебное разбирательство.
– Сдаться? – Цзян Я, казалось, только пришел в себя и повторял это слово, как будто пытаясь понять, что оно означает. – Сдаться, сдаться…
Внезапно он усмехнулся. А вслед за этим поднял голову и бросил огненный взгляд на Фан Му:
– Офицер Фан, еще помнишь историю, которую я рассказал тебе? Историю о ребенке по имени Гоудань. – Цзян Я стал совершенно другим человеком. – Это всегда была не более чем история.
– Я хочу, чтобы ты сдался. – Фан Му пристально посмотрел на него и отчеканил: – Тебе не уйти.
– Нет. Лучше уж «Огни города» потухнет сам, чем пойдет на поводу у несправедливого закона. – Цзян Я повысил голос: – Возможно, раньше он делал это для других. Но теперь он сделает это для себя. Я ручаюсь, вскоре ты увидишь более чистый свет «Огней города».
Не в силах больше сдерживаться, Фан Му резко встал, и стул с грохотом упал на пол. Практически тут же в конференц-зал ворвались Тай Вэй и Ян Сюэу, а за ними – взволнованная Ми Нань.
– Вы как раз вовремя, – Цзян Я спокойно посмотрел на них. – Я ведь недавно сказал, что собираюсь сдаться? Простите, пошутил… – Он протянул обе руки: – Накажите меня.
* * *
В кладовке Городской народной больницы, где была убита Ляо Яфань, полиция не обнаружила никаких ценных следов. Отпечатки рук и ног были тщательно удалены после того, как убийца совершил преступление. На записях с камер также не удалось найти никаких улик, поскольку это была мертвая зона для системы видеонаблюдения больницы. «Огни города» придерживался своего обычного осмотрительного подхода. Ни устных показаний, ни доказательств. Хотя разговор Цзян Я с Фан Му в конференц-зале был записан полицейскими, в нем не прозвучало ни одного слова, которое можно было бы использовать в качестве основания для обвинения Цзян Я.
Но даже если б он признался, его все равно нельзя было бы привлечь к ответственности в отсутствие каких-либо доказательств по уголовному делу.
Цзян Я был задержан на 15 суток за нарушение порядка работы органов общественной безопасности.
Тело Ляо Яфань подвергнут дальнейшему вскрытию, и если не будет найдено никаких ценных улик, то, с согласия Фан Му и сестры Чжао, оно будет кремировано в течение недели.
Посреди ночи Тай Вэй привез Фан Му домой. Он припарковал машину, но не поспешил уехать, а помог прикурить сигарету и молча ждал, пока тот докурит.
– Может, – Тай Вэй внимательно посмотрел на друга, – какое-то время поживешь
