Не забудьте в сторону отскочить, все вы!
Двое парней с двух сторон держали рвущегося теленка. От удара Мака у бычка подкосились ноги. Альберт, вонзив нож и вскрыв артерию животного, отшатнулся от мощного фонтана крови. Теленок забился в судорогах, а затем постепенно затих. На мокрой земле образовалась ярко-красная лужа густой крови.
– Просто стыд, что мы ее собрать не можем, – сокрушался Мак. – Нам бы бочоночек маленький…
– Ладно. Теперь следующую выводи, – распорядился Джим. – Сюда ее, вот на это место ставь!
Мужчины, с любопытством наблюдавшие за тем, как забивали бычка, к повторению подобной сцены отнеслись равнодушнее и, когда убивали двух коров, уже не теснились и не проталкивались вперед, чтобы получше разглядеть детали. Когда и со старыми коровами было покончено, а из горла животных медленно сочилась кровь, Альберт вытер куском мешковины липкий нож и вернул его фермеру. Задним ходом он подвел грузовик ближе, а мужчины подняли тяжелые, обмякшие туши в кузов грузовика и уложили так, чтобы головы животных свешивались и кровь лилась на землю.
Мак повернулся к фермеру:
– Спасибо, мистер.
– Ферма не моя, – отвечал тот. – Как и коровы. Я только издольщик.
– Ну, тогда за то, что нож одолжили.
Мак помог Джиму влезть в кабину грузовика и, впрыгнув туда и сам, устроился рядом с ним. Правый рукав Альберта весь до плеча был красным от крови. Альберт включил медлительный, одышливый двигатель грузовика и осторожно повел по неровной, в выбоинах, дороге. У ворот его поджидал дорожный полицейский, и когда они выехали на главную дорогу округа, он последовал за ними чуть поодаль.
Сидевшие на мешках парни завели песню:
– Суп! О супе мечтаем одном,
О доброй тарелочке супа!
Полицейский заулыбался. Один из парней пропел, обращаясь к нему:
– Не странно ль, голубчик,
Что даже шериф
Голубым оказаться может…
В кабине Мак, наклонившись вперед и перегнувшись через Джима, попросил:
– Альберт, город надо подальше объехать. Провизию необходимо доставить в лагерь. Постарайся ехать проселками, пусть даже это и займет время.
Альберт хмуро кивнул.
Теперь светило солнце. Оно стояло высоко, но тепла не было.
Джим сказал:
– Ну, людям сейчас повеселее будет, взбодрятся, поди.
Альберт опять кивнул.
– Набьют себе брюхо мясом и спать завалятся.
Мак засмеялся.
– Удивляюсь я тебе, Альберт! Нет у тебя малейшего понимания идеи, что труд облагораживает.
– Нет понимания, – отозвался Альберт. – Ничего у меня нет: ни понимания, ни идеи, ни денег – ничего!
– И терять нечего, кроме своих цепей, – тихонько вставил Джим.
– Чепуха! – бросил Альберт. – Мне нечего терять, кроме моих волос!
– Но у тебя же грузовик есть, – возразил Мак. – Как бы мы достали все это, не будь у тебя грузовика?
– Этот грузовик меня достал, – горько заметил Альберт. – Проклятая развалина скоро меня в гроб вгонит. – Он печально уставился вперед и, говоря, почти не шевелил губами. – Вот поработаешь, получишь три доллара прибытку и только начинаешь по сторонам глядеть, себе кралю высматривать, как ломается что-нибудь на этой рухляди и уходят твои три доллара на починку. Вечная история! Проклятый грузовик – что тебе жена ревнивая.
– При хорошем государственном устройстве, – убежденно и горячо заговорил Джим, – был бы у тебя хороший грузовик.
– Да? При хорошем государственном устройстве была бы у меня хорошая краля. Я не Дейкин. Ему только бы с грузовиком все в порядке было, а больше ничего не надо!
– Перед тобой человек, который знает, чего хочет, – обратился Мак к Джиму. – И хочет он вовсе не автомобиль.
– Вот она, идея, – сказал Альберт. – Это мне из-за коров поплохело, думаю. До того, как забивал их, я в другом свете все видел.
Опять пошли бескрайние сады. Листва их была темной, и земля тоже темной от дождя. По сточным канавам на обочинах бурлили грязные дождевые потоки. Альберт кружил по проселочным дорогам, далеко оставляя город, и дорожный полицейский на мотоцикле неотступно следовал за ними, повторяя маневры грузовика. Сквозь кроны деревьев можно было различить дома, где жили владельцы ферм и издольщики.
Мак сказал:
– Если бы парни от дождя в уныние не впадали, то пусть бы он и шел, этот дождик. Яблокам он вроде не так уж и вредит.
– Как и моим одеялам, – мрачно заметил Альберт.
Парни в кузове хором грянули:
– Мы славу Лидии Пинкхем[24] поем
За добро, что несет она людям!
Альберт свернул на дорогу, что вела к ферме Андерсона.
– Отличная работа, – похвалил Мак. – Ты к городу даже не приблизился! Черт-те что могло выйти, если бы нас задержали и груз наш пропал!
– Глянь-ка на дым, Мак, – показал Джим. – Там костер что надо развели!
Синий дым клубился и стлался между стволами, почти не поднимаясь над кронами.
– Поезжай в конец лагеря, туда, где деревья, – посоветовал Мак. – Надо будет рубить мясо, а подвесить коров, кроме как на яблони, некуда.
На дороге стояли, поджидая их, люди. Сидевшие на мешках с фасолью парни вставали и, сняв шапки, раскланивались. Альберт, включив малую скорость, провел машину через толпу в дальний конец лагеря, к яблоням.
Лондон, а за ним и Сэм, протиснулись через толпу истерически вопивших мужчин и женщин.
– Подвесьте туши! – крикнул Мак. – И слушай, Лондон, вели поварам рубить мясо потоньше, чтобы варилось быстрее. Проголодались парни-то!
Глаза у Лондона горели, как и у мужчин вокруг.
– Господи, неужто я поем наконец, – пробормотал он. – Мы уж отчаялись вас увидеть.
Через толпу пробрались повара. Животных подвесили на нижних ветвях деревьев, выпотрошили, содрали с них шкуры.
– Лондон! – кричал Мак. – Не давай им ничего выбрасывать! Пусть и кости сохранят, и головы, и ноги – они для супа пригодятся!
Таз с нарубленными кусками мяса потащили к яме. Толпа переместилась туда же, предоставив мясникам больше места для продолжения работы. Стоя на подножке грузовика, Мак наблюдал за происходящим, но Джим все еще оставался в кабине – сидел, согнувшись и расставив ноги, как бы оседлав переключатель скоростей. Мак с тревогой обернулся к нему:
– Ты что, Джим? У тебя все в порядке?
– Конечно. Порядок. Плечо только онемело совсем. Прямо пошевельнуться не могу.
– Застудил, наверно. Может, док тебе как-нибудь плечо разотрет?
Он помог Джиму вылезти из кабины и, поддерживая его под локоть, прошел вместе с ним туда, где готовилось мясо. Аромат стряпни, поднимаясь от костра, вился над лагерем, мясной жир брызгал на угли, и те, вспыхивая синими огоньками, яростно поглощали его. Люди окружили яму столь плотным кольцом, что поварам, чтоб помешать
