присутствует один, другой упразднен»[2931]. Поэтому, пока страсти остаются, они препятствуют появлению добродетелей. Следовательно, нужно бороться со страстями, чтобы пробудить добродетели. И наоборот, появление добродетелей, то есть делание добра, приводит к исчезновению страстей. Святитель Ириней Лионский продолжает: «Если же смерть, овладев человеком, изгнала из него жизнь и сделала мертвецом, то у жизни, несомненно, больше оснований, овладев человеком, изгнать смерть и сделать человека живым»[2932]. Так и Евагрий говорит, что добродетельные люди «обуздывают все противоестественные для тела страсти и отсекают пороки души участием в добре»[2933]. А преподобный Симеон Новый Богослов пишет: «Как только восходит солнце, тьма отступает и рассеивается. Подобным же образом, когда сияет добродетель, злоба изгоняется, как тьма»[2934]. Преподобный Максим Исповедник указывает, в свою очередь, что «если любовь Божия возобладает в человеке, то освобождает его от всех страстных уз, порабощающих его дух, и побуждает его презирать все чувственные предметы»[2935]. Это соответствует учению апостола Павла, сказавшего:
Поступайте по духу, и вы не будете исполнять вожделений плоти (Гал. 5, 16), что повторяет и святитель Григорий Палама: «У вознесших свой дух к Богу и возбудивших душу божественной страстью [плоть] более не имеет противных духу желаний»[2936].
Добродетели, при таком понимании, предстают средствами для подавления[2937] и изгнания[2938] страстей или, согласно медицинской терминологии, подходящей для нашего случая, лекарствами[2939], точнее, противоядиями от страстей, ибо каждой страсти соответствует противоположная[2940] ей добродетель, которая представляет собой правильное, естественное, здоровое применение какой-либо способности или силы души[2941], тогда как страсть является ее ложным, противоестественным, патологическим применением. Таким образом, обладание «искомым предметом осуществляется через последовательное исключение противоположного ему»[2942].
Может показаться непоследовательной попытка утверждать, как это сделали мы, что, с одной стороны, уничтожение страстей возвращает человека в его естественное состояние и вызывает появление добродетелей, а с другой стороны, что для стяжания этих добродетелей необходимо постоянное доброделание: если добродетели уже есть, скажут нам, почему нужно еще усилие, чтобы обладать ими?
Напомним, что изначально добродетели присутствуют в человеке только в зачаточном состоянии, что ему надлежит своей свободной волей, с помощью благодати Божией, взращивать в себе дар благодати, которую он должен себе усвоить, а это достигается через творение добра, через активное соработничество с волей Божией каждой из его способностей во всех ее проявлениях, через конкретное исполнение Божественного замысла, заложенного в человеческой природе. Следовательно, духовное обращение осуществляется в ходе динамического роста, который приводит человека из состояния детства в состояние человека взрослого, совершенного и истинного, достигающего полноты Христовой[2943]. «Каждый день, — пишет преподобный Симеон Новый Богослов, — он продолжает духовно возрастать, отметая всякую тень младенчества и восходя к полноте совершенства человека. Поэтому в меру своего возраста он видит, как преобразуются силы и энергии его души»[2944].
Этот процесс возрастания, как и процесс духовного обращения, лежащий в его основе, является, подчеркнем это, богочеловеческим: он предполагает взаимодействие человеческих усилий и Божественной благодати. В ходе предшествующих рассуждений мы особенно выделяли первый фактор, однако следует сознавать, что если усилия человека необходимы для восприятия благодати, то и, обратно, только благодать помогает его усилиям увенчаться успехом[2945]. Именно с ее помощью совершается как очищение от страстей, так и стяжание добродетелей, к которым стремится человек. Именно действием Святого Духа человек обновляется, очищается, освящается и приводится к совершенству. Вот почему преподобный Антоний Великий говорит о «Духе обращения», Который «приходит на помощь» встающим на этот путь, Который «идет перед ними, чтобы сделать легкой борьбу и благостным дело их обращения». Который «указывает им пути телесного и внутреннего подвига, пути обращения и пребывания в Боге Творце, делающем их труды совершенными»[2946].
Преподобный Максим Исповедник тоже говорит об этом действии Святого Духа: «Прежде всего, — поясняет он, — Святой Дух внушает им желание умертвить в себе склонность ко греху, а также умертвить сознательный грех. Затем Он внушает им желание возродить в себе расположение к добродетели, а также возродить сознательную добродетель. После же научает их искать способы достижения этого», то есть искать «того, что от природы предназначено для умерщвления греха и воскрешения добродетели»[2947]. Последние слова дают преподобному Максиму Исповеднику повод напомнить, что в этом двойном действии человек с помощью Святого Духа «осуществляет совершенное уподобление смерти Христа в умерщвлении греха и совершенное уподобление Его воскресению в исполнении добродетели»[2948]. Так, мы видели, что в Крещении человек через Святого Духа сделался причастником возрождения человеческой природы, совершённого Христом в Своем Лице: умерший для греха в смерти Христовой, он воскрес к добродетели в Его воскресении. Однако за человеком, возродившимся как образ Божий, остается задача хранить себя в чистоте или вновь возвращаться к ней, если он утратил ее, а также возрастать во Христе Духом до совершенства, к которому человек призван в Боге.
Двойное движение обращения к Богу, которое состоит в очищении от страстей и стяжании добродетелей через благодать Божию в вере, покаянии, молитве и исполнении заповедей Господних, обозначается в аскетической традиции термином «делание» (πράξις, πρακτική, πρακτικὴ μέθοδος, πρακτικὴ βίος, φιλοσοφία πρακτική, φιλοσοφία ἔμπρακτος и т. д.)[2949] или «подвиг, аскеза» (ἄσκησις), при этом последнее слово употребляется в самом широком значении: практика, занятие, упражнение, образ действий, образ жизни… Это двойное движение всегда предполагает усилие и даже борьбу, битву (против страстей и демонов за добродетели), и борьбу постоянную. Поэтому часто также используются слова ἀγών (борьба, битва) и ἄθλησις (борьба, состязание, упражнение).
Делание в двух своих аспектах основывается на исполнении заповедей[2950]. Началом оно имеет веру[2951], а завершением — с одной стороны, бесстрастие (ἀπάθεια) (состояние человека, излечившегося от страстей)[2952], а с другой — совершенную любовь[2953]. Делание — это по сути путь очищения (κάθαρσις) от страстей до полного их устранения[2954], а также восхождение по лествице (κλίμαξ) добродетелей до самой высокой из них.
Осуществление двух направлений делания происходит, как мы видели, не последовательно, а одновременно и, в некотором смысле, диалектично, так что каждое из них с необходимостью способствует исполнению другого. Действительно, в душе происходит то же самое, что и в теле: устранение болезни и возвращение к здоровому состоянию осуществляется одновременно, одно взаимно порождает другое. Вот почему при рассмотрении процесса исцеления от различных духовных болезней, к которому мы приступаем, нам будет сложно отделять, в отношении каждой болезни, борьбу со страстью от стяжания соответствующей ей добродетели. К этому
