комитета выпускников некоторое время назад прислал мне приглашение на празднование возвращения, но я, конечно, не пришла.
Я, здесь, и рядом с " Ночью Дьявола" — да, не получится.
Я замечаю пару машин на пустынном участке и въезжаю на едва намеченное место, где сорняки пробиваются сквозь бетон, а нарисованные линии обломаны и выцвели.
Заглушив машину, я выхожу и засовываю ключи в карман джинсов, оглядываясь по сторонам, пока прогуливаюсь и нахожу дорогу внутрь.
За колесом обозрения лежит море, и я чувствую запах соли в воздухе, когда прохожу мимо билетных касс и направляюсь к пиратскому кораблю. Желто-коричневая краска облупилась, и я могу видеть ржавые болты отсюда, когда он сидит тихо и неподвижно, жуткая смерть нависла над парком, от которой у меня мурашки по коже.
Я почти слышу карнавальную музыку той ночи в своей голове, когда подхожу все ближе и ближе, видя, где мы с ним сидели.
Кулак сжимает мое сердце. Я скучаю по нему. Тогда я не понимала, как больно это будет и как долго это будет со мной.
"Ну, конечно, ты не на борту, — ворчит какой-то парень, — потому что как только ты узнаешь, чего хочу я, ты решаешь, что хочешь прямо противоположного".
Я качаю головой влево и вправо, понимая, что я не одна.
"Ты такой лжец", — говорит она. "Это совсем не так. Это место не имеет никакого смысла, и у меня был такой же разговор с Каем".
Каем?
Наконец, я замечаю троицу, проходящую мимо бамперных лодок, и проскальзываю за игровую будку, скрываясь из виду, пока заглядываю за нее.
Майкл Крист несет свернутую пачку бумаг, похоже, это могут быть чертежи. Он идет с двумя женщинами, одна с черными волосами, другая с каштановыми.
Я щурюсь сквозь солнцезащитные очки. Черноволосая выглядит немного знакомой, но я не думаю, что знаю ее.
"Вы не можете построить там пристань для яхт", — огрызается она на Криста. "У гостей также не будет доступа к пляжу. Там одни камни, помните? А когда придут норд-осты, никто не захочет сидеть в первом ряду и наблюдать за ветрами циклонической силы, дождем и снегом". Вся береговая линия разрушается, и она будет разрушаться прямо на твое гребаное поле для гольфа".
Я сдерживаю улыбку. Я никогда не слышала, чтобы кто-то так с ним разговаривал.
Она мне нравится.
"На это уйдет тысяча лет", — хнычет он, а потом смотрит на другую женщину. "Алекс, не поможешь?"
"О, нет". Она отстукивает на своем телефоне. "Не позволяйте мне прерывать вас".
Он качает головой, ведет ее через парк и обратно к стоянке, одетый в черный костюм и выглядящий еще более красивым, чем в школе, к сожалению.
Я не следила за его баскетбольной карьерой, но знаю, что он все еще играет профессионально.
Отлично. Раз он рядом, значит, и остальные члены команды уже близко.
Но кто эти женщины?
"Мне нужно поговорить с Каем", — ворчит он.
"Ага, беги домой к папочке, — отвечает черноволосая, — потому что я слишком много тебе говорю".
Он закатывает глаза и продолжает идти, дамы следуют за ним.
Похоже, он планирует купить участок. И для поля для гольфа? Она также упомянула о гостях, что похоже на какой-то отель.
Меня охватывает чувство потери, и я не знаю, почему. Я не имею права.
Это была просто замечательная ночь, и пока это место здесь, мне кажется, что, возможно, не все исчезло.
Я жду там еще минуту, глядя мимо колеса обозрения в сторону Колд-Пойнта. Меня так и тянет прогуляться туда, но я уже чуть не попалась. Пора уходить.
Я снова отправляюсь на парковку, достаю телефон, чтобы проверить время, но когда я подхожу к своей арендованной машине, я вижу, что кто-то сидит на капоте.
Это была та самая шатенка из дома, ее белая майка была слишком короткой, чтобы прикрыть живот. Она смотрела на меня, положив солнцезащитные очки на переносицу и поджав пухлые губы цвета сливы.
Я остановилась, оглядываясь по сторонам. Других машин нет, и я не вижу ни Майкла, ни другой женщины.
"Привет". Я нерешительно иду к своей машине. "Я не хотела ничего плохого. Я просто осматривалась".
Оказалось, что теперь они владеют этой собственностью, и, наверное, я нарушила границы?
Но она лишь слегка улыбнулась. " Ты — Эмери Скотт".
Я сдвигаю брови.
"Я узнала тебя по фотографии, которую видела однажды", — объясняет она.
"А ты?"
"Алекс Палмер". Она скрещивает ноги, опираясь на руку. "Друг Уилла Грейсона".
Я напрягаюсь, опускаю взгляд на ее фигуру и понимаю, что ни у одного мужчины нет "друзей", которые так выглядят.
"Я видела это", — поддразнила она.
"Что?"
"Этот маленький… взгляд, падающий вниз по моему телу, чтобы осмотреть конкуренцию со стороной осуждения", — сказала она, выгибая шею.
Конкуренция? Она такая и есть?
Я усмехаюсь, роясь в кармане в поисках ключей, пока иду к двери со стороны водителя. "Я не смотрела на тебя так".
"Значит, проверяешь меня?"
"Да". Я отпираю дверь и открываю ее. "Вот и все".
"Ты вернулась в город насовсем?"
"Нет".
"Просто в гости?"
"Да".
"И ты заезжала в Бухту?" — нажимает она. "Зачем?"
"Не твое дело". Я стою в дверях и смотрю на нее. "Не могла бы ты слезть с моей машины?"
Как любопытно.
"Меня нужно подвезти", — говорит она мне. "Если ты не возражаешь".
Я сделала паузу. " Прости?"
"Подвезти?" — уточняет она, как будто я тупая.
"Я не такси", — отвечаю я.
И… я тебя не знаю.
" Дерзкая", — поддразнивает она. "Он был прав насчет тебя".
Он? Уилл сказал ей, что я дерзкая?
Ну, если это худшее из того, что он сказал, думаю, мне повезло.
Я открываю рот, до смерти желая спросить
