еще хуже.
Моя бабушка сейчас должна быть в больнице. Мне нужно было пойти, даже просто посидеть в приемной, пока мне не разрешат ее увидеть, но это было бы первое место, куда бы он заглянул, и, будучи несовершеннолетней и все такое, он мог бы вынести меня оттуда без каких-либо аргументов.
Боже…
Я шла и шла, слыша, как машины по другую сторону деревьев проносятся по дороге, и хотя я не смотрела вверх, я знала, куда иду.
Это было так далеко, как только я могла идти.
Перейдя через мост, через узкую, но быструю реку, я поднялась по склону к скалам, на которых возвышались особняки. Фейны, Кристы, Торрансы, Эшби, бла-бла-бла…
В мгновение ока я нашла дорогу к их тихой, темной улочке, освещенной только мерцающими газовыми фонарями, висящими на высоких стенах и воротах.
Уилл здесь не жил. Его семье принадлежала крепость на другом конце города, рядом со средней школой и на холмах. Массивный дом возвышался над всеми нами.
Мне следовало встретиться с ним в тот вечер, когда он хотел пригласить меня к себе домой посмотреть кино. Увидев это место изнутри, я бы точно вправила свои глупые мозги и укрепила свою решимость, пока не стало слишком поздно.
От того, что я переспала с ним, мне стало еще больнее.
Я шла по дороге мимо усадеб, мимо тихого и безлюдного Сент-Киллиана, а потом через лес, мимо колокольни и на кладбище.
Я понятия не имела, сколько сейчас времени, но все, что осталось, — это остатки вечеринки, которую Всадники устраивали здесь раньше. Сейчас не могло быть позже полуночи или часа ночи, а в Сент-Киллиане было уже темно. Они больше не были в катакомбах.
Я прогулялась по кладбищу, увидев, какой ущерб мы нанесли склепу, а свежевырытая могила Эдварда Маккланахана была засыпана, потому что он остановился прямо здесь. Мой брат больше не мог иметь яму со скидкой.
Но темнота покрывала каждый уголок кладбища, лунный свет едва пробивался сквозь облака.
Тихо.
Пусто.
Одиноко.
Так вот зачем я сюда пришла? Я знала, что сегодня вечером здесь будет вечеринка. Неужели я искала его?
Я шла между надгробиями, бесшумно двигаясь по траве и почти не замечая мотор, который урчал, становясь громче и ближе с каждой секундой.
Я моргнула, глядя вверх, а затем остановилась.
По маленькой дорожке ползла матово-черная машина, фары были выключены, а водителя не было видно за темной тонировкой лобового стекла.
Мое сердце заколотилось, и я отступила на пару шагов назад, укрывшись за могильной плитой высотой в десять футов.
Они не ускорились, не включили фары и не остановились, просто продолжали ползти по тропинке ко мне, пока не приблизились настолько, что я могла сказать, что это точно не мой брат.
Они остановились, и через мгновение я увидела, как открылся багажник и из машины вышел мужчина, надвинув на голову капюшон черной толстовки. Я смотрела, как он огибает машину.
Кто это был? Кладбище было закрыто.
Конечно, это ничего не значило, так как земля была замусорена красными стаканчиками Solo, свечами и прочей дрянью. Может, он убирался.
Он открыл багажник, вытащил что-то через край, и я увидела, что там болтаются босые ноги.
Холодный пот выступил у меня на шее. Что за…?
Он поднял тело, перекинув его через плечо, ее длинные черные волосы выбились из-под простыни, упали на спину, а длинные ноги обнажились в наряде.
Я прищурилась, увидев черный костюм без бретелек — как у балерины или что-то в этом роде.
Она была мертва? Я закрыла рот рукой, мои ноги боролись с желанием вырваться, но страх удержал меня на месте.
Подойдя к траве, он наклонился и бросил ее на землю, ее тело тяжело упало на уже потревоженную землю вокруг могилы Маккланахана.
Я потянулась в карман, не сводя с него глаз, пока он брел обратно к своей машине и доставал лопату из багажника.
Но моего телефона в кармане не было. Я моргнула, нащупывая ключ, но сотового не было. Я поискала в другом, и тоже ничего не нашла.
Черт.
Я не знала, хочу ли я позвать на помощь или записать это, но в любом случае, мне не повезло.
Он вернулся к могиле и снова начал копать землю, а я прижалась к бокам высокого надгробия, наблюдая за ним.
Кем он был? Боже, он был сумасшедшим или просто глупым? Мы жили на побережье. Взять лодку, погрузить тело и выбросить его за борт, черт возьми.
Я моргнула, вспоминая себя. Не то чтобы я об этом думала или что-то в этом роде.
Ветер поднялся, сдувая простыню с ее лица, и я посмотрела на нее, у меня пересохло во рту. Она не выглядела знакомой, но я не была достаточно близка, чтобы понять это. На первый взгляд, она выглядела моей ровесницей, но то, как кожа облегала некоторые части ее тела, говорило о том, что ей не так много лет. Может быть, лет двадцать или тридцать.
Я оглянулась по сторонам, надеясь, что смотритель может совершить обход или дети вернутся, чтобы еще немного повеселиться, но мы были здесь совершенно одни.
Он копал еще минуту, а потом остановился, его плечи опустились, и он уставился вниз на тело, почти в оцепенении.
И вдруг я стала им. На его месте, стоял там, где стоял он. Я только что убила человека и избавлялась от улик.
Подняв свой черный ботинок, он медленно опустил его к ее шее и надавил, глядя на нее и обнажая зубы.
Злость.
Он был зол.
И несмотря на то, что все в моей голове говорило мне, что это ужас, я не могла убежать. Я не могла перестать смотреть.
Он мог быть серийным убийцей. Насильником, заставляющим ее молчать вечно. Похитителем невинных.
Возможно, она еще даже не умерла. Я могла бы убежать, позвать на помощь и спасти ей жизнь.
