явно выходя за края. Гермиона внутри поморщилась от отвращения.
«Эта особа бессмертная что ли?»
— Так что вы скажете на это, мисс Грейнджер? Или у заместителя Министра нет времени заниматься своей работой? — Рита Скиттер блеснула фальшивой улыбкой.
— Простите? — изогнула бровь Гермиона.
— Как относится Виктор Крам к вашим отношениям с Эдриком Воспером, что ныне играет с ним в одной команде? Помнится, в школьные годы легенда квиддича выбрал вас как спутницу на Святочный бал, — Скиттер снова ехидно улыбнулась, а перо зашуршало над парящим в воздухе блокнотом.
«Чтоб тебя! Этого мне не хватало»
.
Репортёры, открыв рты, смотрели на гриффиндорку, ожидая, что она растеряется под таким заявлением.
Эдрик Воспер был восходящей звездой сборной Болгарии. Помимо явного спортивного таланта он обладал сногсшибательной внешностью и славился своей недоступностью. На всех интервью он неустанно повторял, что нашёл женщину своей мечты, но личность её раскрывать не намерен.
—
Отношения
? — рассмеялась Гермиона. — Вы что-то путаете, Скиттер. Или старческий маразм всё-таки берёт своё. Пора уступить место молодым журналистам. Их явно меньше волнует, кто в чьей кровати спит, — блеснула глазами Грейнджер.
— Однако у меня есть колдографии, на которых молодой спортсмен выходит из вашего дома на Даунинг-стрит.
— Дом номер 7 на Даунинг-стрит насчитывает 35 квартир, если я не ошибаюсь. С чего вы взяли, что мистер Воспер приходил ко мне? — улыбнулась Грейнджер. — У кого-то есть вопросы касательно дела?
Рита скрипнула зубами от досады, но сдаваться не собиралась. После того, как она получила внушительный штраф за несанкционированную анимагию, журналистка с особым остервенением охотилась на грязное бельё Героини войны. Вероятно, потому что судебное дело на неё завела сама Грейнджер.
— Так вы не отрицаете, что природные катаклизмы вызваны древними артефактами? — уколола за больное Скиттер, и заколдованное перо снова начало лихорадочно строчить.
Гермиона смерила журналистку холодным взглядом и резко поймала назойливое перо в воздухе. Несколько журналистов охнули от удивления, но Грейнджер была непреклонна.
— Мисс Скиттер, вас уже предупреждали о прытко-пишущем пере. Но я чувствую
едкий запах игнора
. Прошу вас, не провоцируйте меня внести поправки в законодательство о средствах массовой информации. Ещё раз вы появитесь с этой халтурой для умственно-отсталых, и мы встретимся в суде.
«Скиттер, когда же ты научишься держаться от меня подальше?»
— Прошу прощения, мы опаздываем на совещание. Позже Министерство обязательно сделает официальное заявление, — кивнула корреспондентам Гермиона и, не дожидаясь ответа, двинулась вперёд.
Гриффиндорцы уверенно прошли по огромному холлу Министерства к лифту, оставляя разъярённую журналистку позади.
— Откуда она это вынюхала? — процедил Поттер.
— Пора привыкнуть, что у стен есть уши, Гарри, — ответила Грейнджер, ловя на себе взгляды.
По мере того, как лифт поднимался на третий этаж, Гермиона чувствовала возрастающее нервное покалывание под ногтями пальцев. Ей хотелось встряхнуться. На совещании должен был присутствовать Малфой.
«Он в прошлом. Этот ублюдок совсем тебя не волнует. Совсем. Ты же его даже и не вспоминала… последние пару… лет? Месяцев? Дней?»
«Какая наглая ложь самой себе. Не вспоминала? Может, не забывала?»
«А как же весь тот кошмар, что ты пережила после вашего расставания? Это называется «не вспоминала»
?»
«Грейнджер, Мерлинова борода! Возьми себя в руки! Пять лет. Прошло грёбанных пять лет! Не смей упасть перед ним. Снова».
«Он явно упивался тем, как ты бегала за ним… Ходил к Забини, и они вместе катались по полу от смеха. Над тобой!»
«И он не упустит ни единой возможности, чтобы напомнить тебе об этом позоре»
.
«Моя милость безгранична… Трахать девушку после Малфоя, честь…».
«Высокомерный сноб. Да никогда больше! Никогда в жизни! Ты охренеешь, когда поймёшь, я больше не та Грейнджер, что поверила тебе».
«И ты вовсе не хочешь его увидеть?»
— смеялось сознание, что будто потешалось над её отчаянными попытками вбить себе в голову безразличие к слизеринцу.
«Не хочу!»
— соврала Грейнджер, но понимала, что ей жутко любопытно, каким он стал.
«Да я бы отдала всё на свете, чтобы не видеть его снова»
«Да! Вот так»,
— Гермиона кивнула.
«И его серо-голубые глаза…»
«И его скулы… и руки… и губы?»
«И этот голос и этот хвойный запах?»
«Сколько раз ты, зажмурившись, представляла его?»
— сознание усмехалось.
«Я его не представляла!»
— взревела в голове Грейнджер и начала злобно выдыхать воздух из ноздрей.
«Врёшь!»
«Нет! Не вру!»
«Ложь… Если бы у него не были такие белоснежные волосы, то ты бы оборачивалась на каждого прохожего блондина, ища взглядом его».
«Нет! Нет! Нет!»
«Признайся, тебе до бесконечности интересно, чем он занимался и каким стал!»
—
Я сказала
—
нет
! — вскричала гриффиндорка, закрывая уши руками.
— Что? — испуганно спросил Поттер. — Что случилось, Гермиона? — зелёные глаза смотрели с беспокойством.
В лифте стояло пять человек, что также недоуменно таращились на девушку.
«Боже, Грейнджер… Возьми, наконец, себя в долбанные руки! Что ты творишь, блин?»
— Извините, — тихо сказала она, умирая от стыда.
«Хоть бы лифт доехал быстрее»
.
— Гермиона, ты в порядке?
— Да-да, Гарри. Прости, просто задумалась.
— Нервничаешь? — понимающе спросил друг. — Не переживай. Я вырву ему язык, если он хоть что-то ляпнет, — глаза друга сверкнули.
— Ох, Поттер! Ты — глава Аврората. Под твоим руководством работает столько человек. Ты не можешь вырывать языки направо-налево, — нахмурилась Грейнджер. — Мы уложим его на лопатки другим способом.
— В случае, если не получится, я готов пожертвовать должностью ради такого удовольствия, — размял шею парень.
«Кто бы сомневался».
Лифт открылся, и гриффиндорцы прошли до конца коридора к большим дубовым дверям кабинета Министра магии, где должно было проходить совещание. Секретарь молча кивнула им, давая понять, что их ждут. Друзья остановились и обменялись быстрым взглядом перед тем, как распахнуть двери.
Просторная комната была обставлена тёмной дубовой мебелью, а на стенах висели портреты бывших Министров и великих волшебников, что сдержанно улыбались, а некоторые и вовсе отсутствовали на своих местах. Свет заливал помещение из огромного панорамного окна, что имело вид на первый этаж, прямо на парадный холл Министерства, где ещё оставались несколько журналистов. С первого этажа окна вовсе не было видно. Вместо него было огромное зеркало, расписанное золотыми узорами.
«Значит, о том, что мы говорили с прессой, Кингсли уже известно. И ему тоже. Он видел нас через это окно?»
Посередине кабинета стоял длинный
