чрезмерная, власть, богатство, почести, слава,
Знатность, характер, краса и воздыханья любви, —
Все похоронит земля и в своих сокроет глубинах,
А на земле и следа (истинно так) не найдешь.
Честность и доблесть одна пребудут бессмертными в мире,
Мудрые песни еще, нашим потомкам милы.
58. Человек хуже животного[824]
В должное время быки утоляют возникшую жажду,
Лошадь и птица, кого воздух легчайший несет.
Нас же, кто дивным своим похваляется разумом, что же
Денно и нощно в плену держат Венера и Вакх?
59. К супруге Философии[825]
Из головы рождена Юпитера, жен украшенье,
Сделай достойным меня брачных покоев твоих.
Страха не дай и надежды на тщетные радости мира,
Скорби не дай и забот там, где лютует судьба.
Пусть этот брак наш родит нам потомка на вечные веки,
Будь он в потомстве благом чтим и хвалим, и любим.
60. К смерти
Все разрушаешь ты, смерть, все рожденное ты похищаешь:
Честность одна и труды будут по смерти всегда.
61. К храму Вакха на горе Парнас[826]
Здесь тебе, Вакх, наш отец, Киферон звучит многошумный,
На Геликоне твои здесь обиталища, Феб.
Нимфы живут Либетриды здесь в гротах поистине дивных,
Здесь Пиерид, Феспиад также жилище найдешь;
Здесь превосходный источник водой знаменитый поэтов,
Конь Горгонейский его выбил копытом своим.
62. На орла Иоанна Бургкмайра[827]
Этот орел превосходный — творенье Иоанна Бургкмайра,
Цельтис же сочинил славный об этом рассказ.
С Музами тот девятью семь искусств сочетал здесь, какие
Вена ученая чтит, с рвением равным для них.
63. К читателю[828]
Если нехитрая песнь наша стоит чего-то, читатель
Кроткий, иль в ней хоть чуть-чуть вольные блещут слова,
И что, быть может, найдешь ты германскую нашу стыдливость,
То сбереги, — собрала это к отчизне любовь.
Мне ведь хотелось, чтоб силы Германии прежними стали,
Власти чуждой когда не выносила она,
И чтоб германцы постигнуть ученых Камен захотели,
Все, чему учит самой Мудрости чистый исток.
Но я сказал бы, пусть звезды предпишут законов устои,
10 Пусть и у каждого нить жизни пребудет крепка.
64. На изобретателя типографского искусства[829]
Как мне тебя помянуть, открывателя книготисненья,
Кто достопамятней всех римлян и греков мужей?
65. Человек человеку волк
Право, животные все, что живут в обличии схожем,
Иль на земле, иль в воде, иль среди воздуха струй,
По договору друзей обитают в согласии полном,
И друг другу они не причиняют вреда.
Против коршуна коршун ногтей не острит искривленных,
И не видали, чтоб волк волка другого терзал,
Ни лягушка лягушку, ни щука щуку не тронет:
Но непохожие все дикие битвы ведут.
У человека ж такой произвол, разрешенный над жизнью,
10 Что он готовит мечи против таких же людей,
В бешеном сердце своем он свирепо готовит убийства,
К золоту иль серебру страстью когда распален.
66. К божественному Максимилиану, знак благодарности за «Коллегию поэтов»[830]
Пусть же, властитель, тебя славит разноязыкая жертва:
Новые храмы себе в наших ты строишь сердцах.
67. О «Коллегии поэтов»
Глянь на растущую ввысь под высокими звездами Вену, —
Стольких лелеет она истинно любящих Муз.
Прочь отойди «Александр», отойдите все детские книжки,
Ибо Минерва сама в школах австрийских царит.
68. К божественному Максимилиану о его возвращении от Океана[831]
Возвратился каким Алкид из испанских пределов,
Много даров золотых вместе с быками неся,
Или каким сам Вакх победитель от индов курчавых
Много трофеев принес, милых для отческих Фив,
Кесарь от западных только брегов таким возвратился,
Как победитель, во власть Рейн получив и Дунай.
Там усмиряя сикамвров, а там укрощая богемцев,
Пусть и Европу он всю власти своей подчинит.
69. К божественному Фридриху просительное по поводу Аполлоновых лавров[832]
Кесарь — всесветная честь и ученых слава поэтов,
Должной наградою ты даришь достойных людей.
Если я стою, молю, увенчай короной зеленой
Голову мне: пусть волос лавра коснется венок.
Я ж за такую награду тогда, навеки обязан,
Здесь и повсюду твои буду деяния петь.
И, пока буду я жив, выше звезд вознесу я потомков
Кесаря дивных, творя песнь их преславной судьбе.
70. К Кесарю, акт благодарности за лавровый венок
Голову, Кесарь, мою увенчал ты лавром зеленым,
Ныне священный мои лавр украшает власы.
Я же, признательный вечно тебе за дар столь великий,
Здесь и везде воспою славу деяний твоих.
И не моя здесь заслуга, что так высоко награжденье, —
Но меченосный его сам император свершил.
71. К Фридриху, курфюрсту Саксонии
Меченосец державы и славный ее избиратель,
Князь мой, надежда и честь, благо отчизны своей!
Чем отплачу я тебе, чем воздам за такую награду, —
Тем, что увенчан венком, я ведь обязан тебе.
Все мы — тени и прах; только доблесть одна по кончине,
Все пережив, сохранит имя бессмертным навек.
Буду стремиться я, Фридрих, твою несравненную доблесть
Людям грядущим явить, славя тебя и твоих.
Будешь бессмертен всегда, ни в каком не умрешь ты столетье,
10 Пусть не снесу я, что есть даже
