исчезнет та его часть, о которой никто и не вспомнит. Почти никто.
Теперь Райз понимал, почему стоило ему только подумать о том, чтобы активировать энергию ненависти, как его охватывал не поддающийся контролю страх. Этот страх — элементарный инстинкт самосохранения, переданный ему вместе с душой, которую Фелис объединил с его. Жаль, что от этой сволочи ничего не осталось. Райз не отказался бы от возможности «поблагодарить» некроманта за то, во что тот его втянул.
Присутствовал, правда, один момент: Райз не давал своего согласия. И подпись свою нигде не ставил. И план Фелиса, Химеры или чей он там был, его совершенно не устраивал. С рыцарями переиграть уже не получится, так что придется снова импровизировать. Если бы еще Ц-Цузу под ногами не крутился.
Перебив мысли, сверху донесся грохот.
— Это призванная, которую ты упоминал?
— Нет. Не она.
Райз оставил книги в покое и вышел в коридор. С противоположного его конца доносилось клацанье когтей по мрамору. Все отчетливее и отчетливее. Шаг был неровный, будто прихрамывающий, но при этом становящийся все торопливее.
Неужели в этом проклятом дне завалялось хоть что-то хорошее?
— Вы только посмотрите, — Райз не сдержал радостной улыбки, когда к звуку когтистых лап прибавилась знакомая рыживизна духа.
— Это существо тоже не трогать? — без особого воодушевления поинтересовалась Шикти.
— Не трогай.
Клык выскочил из-за угла и бросился к хозяину. Не удосужившись заранее остановиться, он заскользил по камню и буквально смел Райза с места, повалив на пол.
— Зверюга, кто тебя манерам учил?!
Шершавый, дурно пахнущий язык прошелся по лицу, игнорируя все возражения. Но Райз был слишком рад появлению несносного грива, чтобы сильно противиться.
Только удовлетворив свою потребность в нежностях, грив ткнулся в шею Райза обрубком морды, колючим из-за запекшейся крови и криво срастающихся краев ран. Тот, кто вырвал протезы, не сильно заботился о том, чтобы сделать все аккуратно.
— Ц-Цузу, гад, я это тебе еще припомню, — пробормотал Райз. — А ну уймись уже! Сядь!
Грив нехотя послушался, но, лишившись возможности поливать хозяина слюнями, заметил Шикти и, подняв шерсть на загривке дыбом, утробно зарычал.
— Цыц!
Клык умолк и недовольно зыркнул на Райза.
— Не сочти за оскорбление, Стирающая Явь, но он со всеми так себя ведет.
— Какое мне дело? Это просто глупый, покалеченный зверь, — она пожала плечами.
Грив снова оскалился.
— Цыц, я сказал!
Не хватало еще, чтобы неугомонная зверюга накликала на свою голову гнев Шикти.
Клык насупился и присмирел.
Стычка с крикуном не прошла для него даром. Он отощал, полысел: там, где шерсть не выпала из-за незаживающих ран, она лезла пучками просто так. Сломанная передняя левая лапа уже начала срастаться, но срасталась криво, и с каждым шагом грив сильно заваливался на бок.
Ц-Цузу, сволочь.
— Посиди здесь, спокойно, ладно? Мне нужно закончить кое-какие дела, — Райз потрепал Клыка по шее, и тот теранулся щекой о его руку в ответ.
Продолжая громить библиотеку Фелиса, Райз размышлял о том, есть ли в этом смысл. Если Ашши в доме нет, ее метка привязки, скорее всего, тоже была разрушена. Но она находилась у Къярта на затылке, и если метки как-то повредил Химера, бить туда было тем еще безрассудством. Может, девушка ушла из поместья? Спряталась где-то и не рискнула вернуться? Судя по состоянию Клыка, он здесь уже не первый день, и никто, кто мог бы о нем позаботиться, точно не появлялся.
— Ты закончил?
Райз окинул устроенный бардак придирчивым взглядом.
— Да, для имитации активных поисков сгодится.
Он оставил лабораторию и подошел к улегшемуся под стеной Клыку; присел рядом, провел рукой по исхудавшей шее, собирая на ладонь ломкую шерсть. Грив ворчливо зарычал, когда пальцы задели загноившуюся рану.
— Ну, не ругайся ты так, — ободряюще сказал Райз.
Прежде ему казалось, что такие царапины — ерунда для гривов, и, быть может, они и были ерундой, если зверь нормально питался. Но в округе попросту не было на кого охотиться. И с чего Клык решил вернуться сюда? Не знал, куда податься, и пошел домой?
— Хочешь забрать его?
Вопрос Шикти удивил не меньше, чем ее взгляд, в котором не было прежней холодности и недовольства.
— Если Кальдеор будет не против перенести нас обоих поближе к Къярту — это только упростит дело.
— Сначала обработай его раны. Он разлагается, как мертвец.
Выгнав Клыка во двор на дневной свет и снеся туда целую гору склянок, Райз гадал, с чего это Шикти так внезапно сменила гнев на милость. Хлопоча над гривом, он чувствовал ее пристальное внимание, но избегал смотреть в ответ.
— Не соверши глупость, Райз, — сказала женщина, когда он закончил с промывкой ран.
В горле застряла тошнотворная вонь смешавшегося со спиртом гноя; пальцы отвратительно липли друг к другу.
— Буду стараться. Мне доверять вам куда сложнее, чем вам мне. Все, что у меня есть — честное слово Ц-Цузу, что вы не избавитесь от меня, как только Пастырь получит Жнеца.
— У тебя есть и мое слово.
Райз удивленно приподнял брови.
— Я думал, что тебе не нравится мое присутствие.
— Как бы ни хотелось это признавать, но оно полезно, — скупо сказала Шикти. — Не из-за твоей силы.
— Почему же тогда?
— Твое присутствие повлияло на Ц-Цузу. Может, потому что его голос не имеет над тобой власти, а может, по какой-то другой причине. Или дело не в тебе, а в том, что именно он увидел, когда следил за некромантом-бунтарем и всей вашей сворой. Возможно, он увидел что-то, чем ему тоже захотелось обладать, — Шикти бросила взгляд на притихшего Клыка. — Сколько его знаю, он всегда был жадным и самовлюбленным. Всегда вел себя грубо и дерзко, но не позволял себе излишнюю наглость в отношении других рыцарей. Он предпочитал отыгрываться на тех, кто был рядом с ним. Но после возвращения он изменился и с каждым днем, проведенным в твоем обществе, менялся все больше. Такой Ц-Цузу мне по душе. А потому можешь быть уверен: когда твой некромант примкнет к Пастырю, ты, эта твоя укравшая силу Неугасающего, и даже этот дурно-пахнущий зверь смогут быть в безопасности под моей защитой.
— Эти слова много для меня значат, Стирающая Явь Расщепляющая Шикти, — Райз улыбнулся и склонил голову в поклоне.
— 18 -
Афракс пал.
Испарился, будто никогда и не было. Не было островерхих шпилей башен, не было зеленеющих в весеннем тепле аллей и тихих внутренних двориков, где шептали фонтаны. Не осталось даже возвышающихся над городом исполинов. Взрыв выкорчевал их из земли, опрокинул, словно пустотелых
