как было задумано. Слоняясь по коридорам "поликлиники" без особой цели - не сидеть же сутки в нашем боксе, так помереть от скуки можно - мы иногда замечали представителей других магических рас, чаще всего фей и каменных эльфов. Они тоже проходили какие-то обследования.
Наконец, в час "икс" перед нами снова возник Алексей Иванович в сопровождении того же самого мужчины, с которым он забирал нас из Академии и чьего имени нам так и не сообщили. Безымянный мужчина вновь открыл портал, и мы перенеслись туда, куда и ожидали - в здание Совета.
Здание Совета больше всего напоминает крытый стадион: тоже овально, тоже ряды кресел в амфитеатре. А по центру "арены" расположены места для самого Совета, сделанные индивидуально под особенности каждой расы. Сегодня совет присутствовал в полном составе.
Я совсем не удивилась, увидев Глогу в качестве представителя народа фей, а вот остальные члены совета мне были незнакомы, включая бледно-рыжего дракона, который был покрупнее Сирена, но поменьше Каракаса. Однако я знала, что совет здесь собрался по моей инициативе, если можно так сказать: Каракас убедил драконов в том, что это дело должен расследовать именно Совет всех рас, так как задеты интересы не только людей. Глогу Сирену даже убеждать не пришлось - та и так, кажется, была в курсе происходящего. Фиола же просто воспользовалась "общественной" частью своей памяти, загрузив туда мой рассказ - и он тут же стал доступен всем представителям её народа. Разумеется, они тоже захотели участвовать в совете, и сейчас клумбы, установленные в секции цветочных эльфов, пестрели разноцветными крылышками.
Мы все проследовали за Алексеем Ивановичем в человеческий сектор, где нас уже ждали наши родственники. Увидев деда Якова, я сперва радостно помахала ему рукой, а потом и кивнула, чтобы дать понять, что всё в порядке. Дед взял с меня слово, что, если что-то пойдёт не так, то я воспользуюсь амулетом экстренной связи и сообщу ему, но всё прошло так, как было задумано. Однако лучше было не показывать, что мы имеем какое-то отношение к происходящему, поэтому я спросила у Алексея Ивановича, стараясь сделать максимально невинное выражение лица:
- А почему мы переместились сюда, а не в здание суда?
- Дело оказалось слишком громким, - поморщился Алек. - Каким-то образом другим расам стали известны подробности происходящего и они захотели рассматривать его в Совете.
- А это хорошо или не очень? - осторожно спросила я, не понимая, доволен мой собеседник таким положением дел или нет.
- Да как сказать, - Алексей Иванович пожал плечами, - с одной стороны - хорошо, ведь так преступники точно не уйдут от ответа, а с другой... Не хотелось бы выносить сор из избы, как у вас говорят. Плохо то, что в этом процессе в качестве обвиняемых только люди - это дискредитирует нашу расу. Боюсь, доверия к людям после такого у других рас поуменьшится.
- Но кто-то же из представителей других народов предоставил свой генетический материал для экспериментов, - задумчиво проговорила я.
- Предоставил, - кивнул Алексей Иванович и тут же возразил:
- Или его получили насильно.
На это я не нашлась, что сказать. Вообще, я не видела ничего плохого, если за человеческой деятельностью Совет будет следить внимательнее после этого случая. Да и цель в данной ситуации оправдывает средства: свобода для нескольких десятков жертв эксперимента, которые ни в чем не виноваты - а также для их потомков. От итогов этого Совета зависит не только наказание преступников, по которым уже давно тюрьма плачет, но и наше будущее - моё, Гора, всех этих ребят, что сидят сейчас рядом с нами. Возможно, у нас с Гордоном оно будет совместным, это будущее - главное, чтобы оно всё-таки было. Гор почувствовал мой взгляд и сжал сильнее мою руку, которую не выпускал с того момента, как мы вошли в портал.
- Всё будет хорошо, Эли, - он ободряюще мне улыбнулся.
- Почему ты называешь меня Эли? - задала я вопрос, который мучил меня уже давно. Понимаю, что время выбрала несколько неудачно, но ничего другого, чтобы отвлечься от переживаний, в голову не приходило. - Ты ведь в курсе, что я не Элиза на самом деле. Я Елизавета, Лиза. Логичнее было бы звать меня Лизой или Ли.
- Во-первых, так тебя называют все твои близкие люди, а мне хочется надеяться, что я к ним отношусь, а во-вторых, Эли - это сокращение не от Элизы, а от Элизабет - так твоё имя звучит на английский манер. Ты же не забыла, из какой я страны?
От нежной улыбки Гордона и его объяснения я растаяла. Пожалуй, я бы его тут же и поцеловала, если бы рядом не сидел дед и не поглядывал на нас строгим взглядом.
В этот момент прозвучал сигнал к началу Совета, и все посторонние мысли тут же вылетели из головы.
Глава 64
Посмотреть на иномирный Совет было занимательно: в своей прошлой жизни заседания правительства я видела только по телевизору. Но там были обычные люди, а здесь столько разных магических существ! Первым делом совет выбрал председателя - оказывается, его каждую встречу выбирают заново. В этот раз председателем был назначен тот самый оранжевый дракон.
Дракон от имени совета постановил, что сначала будет судебное разбирательство, а потом уже состоится сам совет. Я заметила знакомых журналистов - это были те же самые люди, что освещали открытие нашего завода. Дед пригласил их по моей просьбе. Уверена, они в восторге - такое значимое событие будут освещать! Ну, а мне на руку, чтобы о нашем процессе узнало как можно больше народу - ведь многие выписывают бюллетень.
Заметила я одно свойство акустики зала: всё, что говорилось на арене, было прекрасно слышно на трибунах, а вот разгвооры зрителей нам слышны не были - за исключением ближайших соседей. То ли и впрямь такая продуманная акустика, то ли магия - не разобрать. По крайней мере, на первый взгляд, так как всё здание опутано охранными чарами - есть ли среди них усиливающие звук голоса, понять трудно.
Процедура суда несколько отличалась от земной. Тут не было защитников и обвинителей, были просто факты, которые озвучивал секретарь суда - он же приводили аргументы, указывающие на связь этих фактов с обвиняемыми. Самих обвиняемых было пятнадцать человек - одиннадцать мужчин и четыре женщины, все разных возрастов. Каждому обвиняемому давалось слово, те либо признавали свою вину, подробно рассказывая, что именно сделали,
