был куплен и если он ошибся, то делал это искренне. Ведь все допускают ошибки и это неизбежная часть большой игры. Судья ошибался и против нас. Это не более чем везение, а везет, как известно – сильнейшим. Ведь не только футбол, но и жизнь сама по себе не справедлива. Почему я не могу забить этот пенальти? Ведь я не симулировал и не играл договорняк. Почему я не буду забивать пенальти, после того, как отказал Марселю в его заманчивой сделке? Почему я, из-за каких-то предрассудков, должен воткнуть острые шипы бутс в шею своей последней надежды? Почему я обязан вешать на себя ярлык вечного неудачника. Слишком много «почему», А я просто хочу выиграть кубок, поднять его над головой, здесь и сейчас, под взором десятков телекамер, на глазах у собственного сына прославиться на всю страну и поставить жирную точку на своей футбольной карьере. Да что там точку. Сочный восклицательный знак.
Оторвавшись от мыслей, я обогнул взглядом товарищей, которые томно смотрели на меня, как на последнюю миссию, способную вернуть их в игру.
В конце концов, почему они должны страдать из-за моих нелепых принципов? Разве они не достойны победы? Конечно же достойны. Но я все равно растерян. Тяжелый выбор лишает последних сил. Я хочу выиграть кубок, но стоит ли добиваться победы такой ценой? Судья принял решение и не намерен его менять. Судьба матча зависит только от меня.
Стадион гудит. Обрушившаяся суматоха дает возможность перевести дух. Хочется отказаться бить. Пусть другой берет на себя ответственность. А я приму как данность то, что произойдет, оставив все на усмотрение судьбы. Ведь пенальти, еще надо забить.
Ко мне подошел Кривоножко и приставил к груди футбольный мяч. Поймав его взгляд, я пытался найти ответы, на терзающие вопросы.
– Фола не было. – Кричу я ему сквозь гул стадиона. – Я сам упал.
– Какая разница! Это ж футбол. – Овечает он. – В нем всегда есть фактор удачи.
– Может, лучше ты пробьешь?
Он покачал головой, покосив взгляд на тренера. Перед матчем Макаров строго распорядился, что все стандарты буду исполнять исключительно я. Испытывая терпение уставшего судьи, я решился и подбежал к тренеру. На традиционно красном лице Макарова пылали бешенные глаза, в которые было страшно смотреть.
– ТЫ ЧЕ ПРИПЕРСЯ?!! ТЫ ЧЕ ПРИПЕРСЯ?!!! – Кричал он, раздувая жилы. А взгляд хоть и был бешенным, но казалось, что он все понимал.
– Я не знаю, как пробить пенальти. Ведь фола-то не было. Может лучше Кривоножко пробьет?
– НЕ СПРАШИВАЙ МЕНЯ! Иди и бей! Это твой удар, твой кубок, твоя жизнь и твое решение!
Я отступил. Вернулся в штрафную. Встал напротив мяча, так и не приняв окончательного решения. Если на стадионе дым уже почти рассеялся, то в моей голове его становилось лишь больше. В последний раз взгляну на кубок, и он уже не казался мне таким привлекательным. Я взглянул на трибуну, представляя на ней сосредоточенное лицо сына, внимательно следящего за решением, которое примет его отец. Сейчас я не просто пробью по воротам, а подам ему пример. Громким свистом судья обязал нанести удар. Я разогнался, подбежал к мячу и пробил мимо.
Матч окончен. Трибуны ревут. Спартаковцы обнимают друг друга, поздравляя с победой. Бодрыми ладонями они уважительно хлопают меня по плечу, а я, не поднимая взгляда, плетусь словно тень, боясь посмотреть в глаза товарищам. Чувствуя себя неудачником, в глубине души я испытывал облегчение, веря, что сделал правильный выбор. Игроки Пегаса уныло смотрят на меня, не произнося не слова.
– Петровский! Еб твою мать! – Слышится издали раскаленный голос Макарова.
Я нехотя поднимаю взгляд, ожидая порцию брани. Макаров кипит, глаза выпучены, кадык скачет как теннисный мяч.
– Я ТЕБЯ НЕНАВИЖУ! – Кричит он, вцепившись мне в плечи. – Но ты молодец! Честь важнее победы. Ведь даже из самой золотой чаши никто не захочет пить яд.
Глава 6. Третий тайм
Пока соперник только собирался поднять кубок, я, под ликующей трибуной, сквозь лабиринты длинных коридоров пробирался на встречу черному выходу. В этот особенный день от меня требовались постоянные переключения от одного важного дела к другому. И сейчас, пытаясь покинуть стадион, я оставил досаду на поле. И старался не думать о тяжёлом финале, не забитом пенальти и упущенной мечте. В голове снова всплыл разговор с Кандауровым, который, накануне матча, раскрыл мне глаза, предупредив о смертельном риске, подстерегающим в тёмном углу. Пегас хотел меня убить, и стоило догадаться, что такие люди не прощают, когда кто-то их бьёт. Как же наивен я был, когда купился на его улыбку, думая, что он простит мне все. Ослепленный его харизмой и щедростью, я совершенно растерял себя, став похожим на питомца в его террариуме. Если Кандауров прав, то Пегас действительно душегуб, умытый кровью множества жертв, и нельзя исключать, что и я в его чёрном списке.
Вряд ли Кандауров лгал, тем более, что я собственными глазами видел как Сафоновых в застегнутых наручниках выводят с трибуны. Не застав задержания Пегаса, я продолжал волноваться за свою жизнь, надеясь как можно скорей убежать со стадиона. Наверняка и Пегас греет место в СИЗо и мне не о чем волноваться. Но вдруг его все же там не было. Быть может, он отошёл в туалет, отьехал по делам или договорился с ментами? Нельзя ничего исключать. Страх щекотал поджилки и ускорял шаг. Я спешил к выходу, опасаясь, что стоит только появиться на улице как Пегас или его мордовороты схватят меня, запихают в машину и отвезут в лес, чтобы оставить в нем навсегда.
Пустынные коридоры, длинные и безлюдные, нагоняли тоску. Словно параноик, я нервно оглядывался каждую минуту, ожидая засаду. Но все было гладко. Сквозь тусклый свет, под доносящийся с поля шум, я нашел нужную дверь. Медленно её открыл и огляделся. На пустынной парковке среди скучающих машин не было практически ни одного человека. Отличный момент, чтобы уйти незамеченным. Прыгнуть в автобус и услышать по радио новость о том, что криминальная семья Сафоновых полностью задержана и находится в лапах следствия. После чего, можно выдохнуть, выпить и закусить, вспоминая те потрясения, что случились сегодня на поле и, поминая Чичу, который был моим другом.
Я уже собрался выйти, но, одетый не по погоде, мужчина в сером пальто и кепке заставил колени дрожать. А вдруг это люди Пегаса? Подозрительный тип, стоял упершись задницей в капот тонированной тойоты и, скрестив руки на груди, искоса озирался по сторонам, словно ожидая кого-то. "Не
