из зубцов стены, еров в шестидесяти от огромных башен надвратных ворот.
— Приготовиться! — гаркнул он, наводя арбалет на накатывающую серую волну.
Воины вскинули арбалеты. Защитники центральной стены под его личным командованием.
Сухо треснула, распрямилась тетива арбалета. Стальной болт ушел в гущу несущейся массы противника. Дим никогда не любил это оружие, из десяти выстрелов он попадал в десятку в лучшем случае восемь раз, но сейчас даже не надо было целиться.
Рой стальных собратьев улетели вслед за первым. Слева от Дима заработал камнемет.
Огромная глыба зависла в воздухе прямо над ними, врезавшись в монолит энергетической стены. Шакты державшие защитное поле дрогнули, но выстояли. Долго им не сдержать такой напор, но пока все полны сил.
— Приготовиться! — Дим чуть повернулся к стоящим сзади на небольшом возвышении лучникам.
Яростная песнь луков унеслась далеко за стены вместе с разящими врага стрелами.
Димостэнис вновь вставил болт в направляющий паз. Щелчки арбалетов и звонкое пение луков сплелись в единый глас. Наскакивая друг на друга, смешиваясь в едином порыве поразить цель, болты со стрелами полетели в черную движущуюся массу.
Пока арбалетчики, спрятавшись за щиты, перезаряжали свое оружие, лучники продолжали разить врага, уже не дожидаясь командного возгласа командира.
На бастионы Эшдара продолжали лететь камни. Шакты державшие оборону, растратив свои силы, отступили за спины лучников, беря в руки оружие. На их место встали новые одаренные, с уже заготовленными плетениями защиты.
Мятежники же не спешили выставлять своих шактов, методично закидывая крепость огромными глыбами. Первые отряды с лестницами и веревками, подбадривая себя воинственными криками, пошли на приступ. Их встретили снарядами башенных камнеметов. Атакующих уже подпирала вторая волна, захлестывая раненных и убитых.
Из бойниц башен потекли потоки раскаленного масла. Крики и стоны обожженных людей, тонули в шуме битвы. Защитники продолжали обрушивать на головы осаждающих град камней и стрел. Энергетические формулы рушили порядок врага, внося в их строй хаос и неразбериху. На стену взлетели стальные крючья, потянулись лестницы.
— Сбивайте крючья! Не давайте им пробиться сюда! — громыхал голос капитана Дариса, командующего обороной западной части стены.
На стену уже лезли первые мятежники. Их яростно встречали выстрелами в упор. Димостэнис отбросил арбалет, обнажая меч. Бой кипел по всему периметру стены. Защитники теснили, успевших прорваться наверх врагов, скидывая их вниз. Ценой огромных потерь сбрасывали крючья, рубили веревки, освобождали лестницы.
Через какое-то время стена вновь стала пустой. Лишь защитники продолжали поливать отступающего противника ливнем стрел и болтов. С той стороны стены послышался сигнальный глас рожка. Темная масса откатывала назад.
Отбились.
Последние лучи Таллы ушли за небосвод.
Люди без сил валились на землю, рядом с телами убитых товарищей. Димостэнис дрожащими от усталости руками вложил меч в ножны.
Отбились. Сколько сэтов у них есть, прежде чем враг пойдет на новый приступ?
Сколько уже дней они держат эту забытую всеми Богами и людьми крепость? Шесть. Скоро Талла вновь спрячет свои лучи и начнется новый отчет сэтов.
А с ними новая боль, кровь, крики умирающих, стоны.
Усталость.
Нечеловеческая, удушающая усталость. Иногда кажется, что нет сил, чтобы протянуть руку и взять арбалет. Но вновь и вновь болты ложатся в направляющие пазы, растягивается тетива и тихо щелкают затворы.
Противников много. Так много, что им почти не надо отдыхать, сменяя одну волну нападающих на другую, изматывая защитников, вынимая последние силы.
Все же Эшдар держался. На надорванных жилах, на несломленной воле, на одном единственном желании: забрать с собой к Вратам Зелоса как можно больше врагов. На стенах стояли все, кто мог хоть как-то оборонять крепость от очередного приступа. Раненые, почти не умеющие владеть боевым оружием поселенцы, пришедшие несколько дней назад и вставшие на стены, мальчишки, начиная от шестнадцати аров и старики.
Сколько дней они еще продержатся? Три? Два? Или завтра будет их последний рассвет?
От бесчисленных атак стена покрылась рядами трещин, кое-где зияли дыры, были уничтожены несколько башен.
Димостэнис смотрел, как откатывается очередной вал, давая время на короткий отдых. Воины быстро второпях засовывают в себя еду, пытаясь выторговать у самих себя мены для сна. Как же мало их осталось!
Еще несколько дней назад гибель Стэла он ощутил, как личную трагедию, засевшую занозой в его душе. Мальчишка! Горячий, с пылающим глазами, ищущий подвигов и не любивший сточные воды. Не смог остановиться там, где надо было просто развернуться и незаметно уйти.
Сейчас же подсчитывая потери после очередной попытки захвата крепости, он чувствовал лишь тупое отчаяние. Грог, Радис, Эльдин, парни, с которыми он стоял на стене бок о бок столько сэтов. Лица, которые он никогда больше не увидит, имена, которые уже стерлись из летописи жизни. Так же как сотрутся и их…
— Сэй, ваша очередь отдыхать, — к нему подошел Дарис. Его лицо пересекал жуткий шрам, тянущийся ото лба, через пустую глазницу и заканчивавшийся у самого подбородка.
— Нет, — Дим покачал головой, — я буду здесь. Скажите, тому, кто должен после меня.
— Нет, — подражая его тону и жесту, парировал капитан, — все отказались. Мы не хотим, чтобы вы схлопотали стрелу или болт, только потому что у вас уже начнет троиться в глазах от усталости. К тому же все ждут своей очереди и, если вы застопорите процесс, отдыхать не будет никто.
Димостэнис улыбнулся кончиками губ.
— Вы меня убедили. Только если в эти сэты начнется атака…
— Без вас никак, — заверил капитан.
Можно подумать, что в этой обстановке можно спать. Пусть даже сна, настоящего крепкого, в котором восстанавливаются силы и обновляются процессы организма, не было уже Бездна знает сколько времени.
Дим упал на кровать, запустив руку под подушку. Только ради этого он пришел сюда. Пальцы нащупали гладкую поверхность шелка. Извлек на свет маленький мешочек, перетянутой серебристой тесьмой.
… — Так тебе легче будет ощущать, что я рядом…
— Всегда, — несмотря ни на что, губы сложились в счастливую улыбку.
Даже там, где возможно этого и не надо было бы. Там, где смерть, жестокость, ненависть. Там, где нет места золотистым ангелам. Однако ее незримое присутствие хранило его. И он это знал. Так как больше было нечему.
… — Где бы ты ни был, и чтобы ты не делал, всегда помни, что у тебя есть я. Что я жду и молюсь за тебя Богам…
Димостэнис вытащил золотистую прядь, нежно проведя пальцами по всей ее длине, аккуратно намотал на пальцы. Лег на спину, устраиваясь удобнее. Закрыл глаза.
Может все же попытаться. Пусть даже на несколько мен нырнуть, упасть, провалиться в царство голубых цветов и зеркальных
