прибыл к ним чтоб уничтожать противника, и теперь враг точно дрогнет.
Раны, что я понес, были хоть и многочисленны, но не опасны, и за отведенную мне неделю я практически восстановился, потратив все время на тренировку контроля своих сил, особенно старался укрепить силу манипулятора, и даже консультировался с владеющими, мне надо было укрепить свой разум. На удивление мне помочь вызвался тот владеющий которого стошнило от образа моих воспоминаний, он рассказывал как сделать так, чтобы определенные воспоминания и то, что я видел во время боя, окрашивались в серые тона и становились безразличными. Не знаю как справляется Амайя, но я прямо чувствовал как выматывает меня сон и как разум трещит по швам, я слишком сильно переживаю от того что совершаю. Пока я восстанавливался, отряд еще раз сходил на задание и, несмотря на раны, Амайя лично им командовала, уничтожение артиллерийских установок прошло без эксцессов и в этот раз все обошлось без потерь. Но мы знали, что тот отряд владеющих, который нас выманивал, никуда не ушел и уже раз посещал нашу часть, но не стал прорываться за сетку окопов. И они и мы знали, что мы еще встретимся, я ждал этой встречи, так как я, возможно, опять смогу встретится с Хаосом.
Бедный мой сержантик, что пытался хоть как-то оказаться мне полезным, начал меня бесить за эту неделю, он не мог найти мне подходящий бронекостюм и от него постоянно разило алкоголем, также он додумался притащить мне двух девушек потасканной наружности. Видите ли, ему кажется, что после хорошего боя владеющий непременно должен был отдохнуть с девушками. Я смог сам найти бронекостюм, который меня устраивал, не подходили мне те бронекостюмы, что использовали Имперские физики, а то что я смог найти надо было дорабатывать. И тут я столкнулся с тем что мой сержант, оказывается, делать то ничего не умеет, руки у него приспособлены, как оказалось, только под юбку залезать заточены, никакую сварку он делать не умеет, да и не хочет. Отвесив ему щелбан, от которого он потерял сознание, я побрел в расположении части за плитами и заклепками.
У полевой кухни я заметил того бледного солдатика что охранял мой сон в окопе, подозвав к себе я его расспросил и хотел дать ему денег за то, что не бросил меня под артобстрелом и, как он сказал, даже смог оттащить меня в более безопасное и глубокое место окопа. Немного поговорив с ним я узнал, что парень механик, и хоть еще совсем не опытный, но с какой стороны браться за сварочный аппарат и как накладывать заклепки он знает. Почти схватив его за шкирку, я схватил его и унес в лагерь отряда, там у бронекостюма уже очухивался сержант, дав ему пинка для скорости я обрисовал солдату Токо задачу. Солдат бережно передал мне свой автомат и принялся за работу, я тоже не стал бездельничать, а направился на склады, и когда вернулся увидел, как солдатик объясняет сержанту Амайи почему ему нужен именно этот сплав на заклепки.
К следующему заданию я успел подготовить свой доспех, обновить тросы и повесить две небольшие катушки с цепями и небольшие грузики на них. Закаленные длинные ножи из рессор грузовиков теперь висели на моем поясе, двухствольный пулемет за спиной и там же сваренный из бронепластин бронежилетов многослойный щит.
Отряд был хмурым, нам предстоял марш бросок, а после него надо было уничтожить скопление ферм, на которых сейчас готовилось множество марионеток, также нам предстояло уничтожить весь материал, а это люди, тысячи людей.
Интерлюдия
Идти на встречу с императрицей Хаоной Тэймэй категорически не хотелось, каждая их встреча, которые проходили несколько раз за день, приносили смятение в ее душе. Она не каменная, и те решения, что принимала Императрица и Император, постоянно били по ее ней словно это ей надо было проводить диверсии, сражаться на фронте. Но все это не было её сферой деятельности, войной, размещением войск и стратегическим планированием занималась Императорская чета и наследные, брат и сестра. У Тэймэй были задачи иного плана, она так и осталась министром внутренних дел, но теперь у нее прибавилось работы, неприятной работы. Пыточная и допросная стали для нее местом, которое он посещала ежедневно: доносы, отчеты о ликвидации лиц, все это требовало ее присутствия. Война давила на нее постоянным авралом, и даже то, что штат ее министерства был увеличен, ей никак не удавалось наладить бесперебойную работу, и хоть разведка и полицейские функции теперь были подведомственны брату ей все равно хватало забот. Беженцы, пропаганда, запасы еды, вот-вот должен начаться посев, а с топливом были проблемы. Постоянные диверсии, что проводил противник, прибавляли столько проблем что Тэймэй было не до того чтобы радоваться успехам на фронте, частенько засыпая в кабинете за столом, так и не выпустив из рук ручки, ей было просто некогда уследить за всем. Но одно она знала четко, она должна была сделать все так, чтобы войска могли не думать ни о чем, чтобы генеральный штаб занимался планированием, а не думал откуда достать несколько тысяч тонн топлива. Империи не нужны были сейчас волнения, как в народе, так и среди владеющих, так что агитация и пропаганда шли полным ходом и Тэймэй постоянно контролировала то, что звучит по радио и телевидению, что пишут в интернете. И сейчас идя по коридорам на террасу на встречу с Императрицей она просматривала на планшете новейшие новости, вдруг она остановилась и начала всматриваться в фотографии, что были прикреплены к статье еще не вышедшей завтрашней газеты. В статье рассказывалась история водителя, что ездит по всей стране и видит, как изменилась страна, и как она сплотилась для выполнения главной цели, победы над захватчиками. Он также поделился с журналистами своими фотографиями, что делал постоянно в пути, и как-то так вышло что с половины фотографий на Тэймэй смотрел Дэйчиро Шосе. То вот он в броне, катает на себе детей, то вот он берет двумя пальчиками осторожно какую-то конфету, что протянула ему совсем кроха, в голубом платьице. А вот он в деревне с оголенным торсом рубит дрова. К каждой фотографии было написано пояснение, и вот про эту говорилось, что физик, что ехал в часть на фронт, по пути с водителем, был воплощением того, каким и должен быть доблестный воин. Дрова он рубил для многодетной матери, что осталось вдовой, с детьми он играл, показывая своим примером что война войной, а дети должны получать нехитрые радости
