ары службы. Они умеют быстро работать и подстраивать ситуацию под себя. За несколько дней его заключения найти такого талантливого парня, подстроить побег, придумать правдоподобный миф и так его обставить, что только случайность помогла обнаружить правду.
Уже тогда он был нужен княжеству. Кем он был в те ары? Второй сын главы Великого Дома. Все.
Дим недобро усмехнулся.
Не все. У него была серебряная аура. Для долины это было важно. Да и Ориф этого не скрывал при их последнем разговоре.
И сейчас вряд ли им нужен главный советник императора, руководитель тайной службы, сын главы Великого Дома. Им нужен Серебряный. Как только он с войском преодолел перевал и показался с восточной стороны скал, он целенаправленно загонял себя в расставленную ловушку.
Мог ли он что-нибудь изменить тогда? Нет, не мог.
А может ли сейчас?
Дим взял в руки письмо от Клита. От императора он так не получил ни одного. Однако его служба работала справно, труды стольких аров не прошли даром. Благодаря своим людям, он хотя бы не был оторван от происходящего в столице и мог принимать решения, опираясь на знания, а не на зыбкие домыслы.
Димостэнис вышел из палатки, когда Талла только-только начала клониться к восточной части небосвода. Отряды стояли в полной боевой готовности.
— Сэй!
К нему тут же подошли Дарис и другие офицеры.
— Мы ждем ваших указаний.
Он обвел глазами лица людей.
Что они от него ждут? Что сейчас он махнет одной рукой и с горы сорвется огромный кусок и раздавит половину вражеского войска, махнет второй — разверзнуться небеса и потоками воды, хлынувшими вниз, смоет остатки? Заодно рухнут стены крепости Дамбор и подданные долины присягнут на верность его величеству? И они победным маршем двинуться в Эфранор.
Судя по горящим надеждой глазам, примерно этого от него и ждут.
— Только одно — доведите ребят до дома. Они это заслужили.
— Что вы имеете в виду? — настороженно спросил Дарис.
— Вы знаете что.
Димостэнис шел сквозь шеренги солдат.
— Сэй, вы не должны делать этого, — услышал он голос Кладиса.
— Они не шутят, сотник. Через несколько сэтов после заката нас раскатают по нейтральной зоне, не оставив даже воспоминаний.
— Что если это Мюрджен напал на нас? После того, что вы сделали с их основными силами, они вас просто убьют. Не зря же они выследили нас. Иначе откуда им знать, что вы идете с нами?
Парни тоже зря время не теряли.
— Вот именно, Кладис, зачем им было прилагать столько усилий, чтобы убивать меня? Легче всех перебить на поле боя. Здесь ни у кого из нас нет шансов.
— Убить тоже можно по-разному, — хмуро бросил «летун».
Дим едва удержался, чтобы не передернуть плечами. Ведь советники тоже всегда хотели просто избавиться от него. Не использовали в своих играх, не перетягивали на свою сторону. С чего он взял, что княжеству Серебряный нужен? Может, они тоже всего лишь хотят таким образом решить проблему и быть уверенными в успехе.
— Вот и посмотрим, — неопределённо ответил он, то ли своим мыслям, то ли сотнику.
— Мы предполагали ваше решение и не допустим этого, — раздался голос Дариса.
— Вы нарушаете дисциплину, капитан.
— А вы устав! — нагло заявили ему в ответ.
Иланди сбился с шага и в недоумении обернулся на офицеров, идущих сзади.
— Империя — это сила. Главнокомандующий сдавшийся врагу признает свою слабость, тем самым бросает тень на мужество и храбрость своих воинов. Это не методы Астрэйелля.
Димостэнис тяжело вздохнул. Этот путь сквозь ряды людей, которым осталось жить меньше сэта, казался бесконечным.
— Капитан, вы мне еще о кодексе Великих Домов расскажите.
— Как прикажете, сэй! — отрапортовали сзади. — Каждый воин, присягнув на верность своему Дому и давший клятву служить и защищать должен нести ответственность за свои слова и поступки. Нарушивший же слово чести должен быть предан суду и нести суровое наказание. Любой, кто дал присягу — верен ей и для него нет другой судьбы.
— В палатке я оставил письма, которые получал из Эфранора. Прочтите их, капитан.
Наконец Дим дошел до черты, где стояли первые отряды его войска. Эти мены он будет помнить вечно. Повернулся лицом к своим воинам. Они были готовы принять свой последний бой. Отстаивать его честь.
Димостэнис сделал шаг назад, выходя за черту, за которой располагалось его воинство. Воздух за ним подернулся и стал вязким. Это был последний «фокус» из его арсенала. Кладис стоящий ближе всех к нему, дернулся было вперед. Увяз, словно в липкой паутине, подернутой серебром.
— Что же это за честь такая, капитан, если за нее надо заплатить ценой стольких жизней? — повернулся к рядам мюрдженцев. — Мое имя Димостэнис Иланди! Я принимаю ваши условия.
От отрядов неприятеля отделились две фигуры.
— Вам нужны какие-нибудь доказательства? — спросил Дим, когда уже знакомый полковник и его сопровождающий поравнялись с ним.
— Нет, сэй, — ответил второй, глядя за его плечо. Одаренный. Его аура едва заметно переливалась всеми цветами стихий. — Вы их уже предъявили.
Димостэнис усмехнулся про себя. Его аура оставила заметный отпечаток.
— Как я могу быть уверен, что вы в свою очередь сдержите слово?
— Когда ваши войска отойдут на безопасное расстояние от нейтральной зоны, кто-нибудь может вернуться и доложить вам обстановку. Так вас устроит?
Димостэнис кивнул.
— Тогда прошу вас, сэй, следуйте за нами.
Дим на мгновение прикрыл глаза. Очередной этап его жизни закончился. Начитается новая война. Закулисные бои, невидимые сражения. Где каждый удар непредсказуем, где на любом повороте можно потерять голову.
Неужели это и есть его судьба?
Так ни разу не обернувшись, он пошел за полковником. Едва они поравнялись с первыми рядами, ему подвели коня. Чуть помедлив, он взял поводья и посмотрел на своих провожатых, которые уже были в седлах и ждали его. Дим поставил ногу в стремя и, легко оттолкнувшись от земли, запрыгнул на спину белоснежного жеребца.
Или пока только ее отголоски?
Глава 26
— Сэй, желаете отобедать вместе с комендантом или принести вам обед сюда?
— Сюда, — как обычно ответил Димостэнис и вновь опустил глаза в книгу.
Это повторялось уже не один день. Каждую трапезу комендант крепости приглашал пленника разделить в его компании и каждый раз тот отказывался. Впрочем, надо все же было отдать должное мюрдженцам и признать, что его ни в чем не ограничивали. Единственное, что он не мог — это выйти за пределы крепости.
Его поселили в комнату, как он узнал позже, на том же уровне башни, где размещался высший офицерский
