себе позволить остаться беременной невестой без жениха, а кроме того, потерять целый год в самом расцвете своей карьеры. И вообще, этот ребенок, ничего особого для нее не значит…
— Для тебе не слишком важно, что таким образом продолжиться присутствие Джони? — понимая уже, что спрашивает не о том, задала вопрос Алиса.
— Я вообще мало задумываюсь над какими-то символическими вопросами «продолжениями рода», «подтверждениями вечной любви». Это все для романов и старых дев, — с вызовом ответила Тони. — Мне очень жаль Астора… но и себя тоже. В этой истории я пострадала не меньше… Или чуть меньше.
— Да, у тебя все несколько по другому… Может это и лучше, задумалась Алиса, вспоминая Филиппа. — Как раз в твоем возрасте, Тони, я тоже потеряла жениха. Но не хотела оставаться жить без него. Не умела смириться… А о ребенке я вовсе мало думала. Это было что-то, имеющее косвенное отношение к нам двоим… В результате, я убила его, а не себя. То есть я потеряла своего… первого ребенка. — Алиса чуть не проговорилась, что лишилась способности к материнству вообще и только значительно позже, выйдя замуж за Остина ощутила весь трагизм своей потери. Она не хотела, чтобы Антония повторила ее путь, нет, она просто не могла допустить этого. Ах, если бы дочери можно было бы объяснить, какой опасности она подвергает свое будущее, решившись прервать беременность… Ведь шанс забеременеть еще раз очень невелик — никто не может предсказать, как обернется для Антонии Браун, урожденной Динстлер, чудесный подарок Пигмалиона.
— Тони, ты еще очень молода. Нет сомнения, что потерянный год не способен испортить твою блестящую карьеру. Возможно, придется немного поднажать, отвоевывая свое место после «каникул». Но ведь выигрыш стоит того — ты даешь жизнь новому существу, которое потом, когда ты повзрослеешь и будешь нуждаться в этом, станет самым близким тебе человеком. А возможно — и смыслом твоей жизни… Пока тебе не понадобится твой ребенок, я обещаю, ты не будешь связана с ним ничем — ни заботами, ни ответственностью, ни даже формальным родством… Ведь можно все устроить так, что Антония Браун останется для всех прежней… и без всякого сомнения будет продолжать демонстрировать туалеты непорочной невесты. — Алиса старалась быть убедительной. Аргументы дочери по сравнению с жизнью ребенка казались ей мелочными, ничтожными. Но Алиса чувствовала, что не стоит ломиться в закрытую дверь: придет время и она сама распахнется — Тони прижмет к груди своего ребенка.
— Ха! Тони Браун останется «вечной невестой», — горько заметила Антония. — Мне и вправду иногда хочется плюнуть на условности, сплетни, и сделать по-своему — назло. А через два года выходить на подиум за руку с малышкой… Ведь она, наверно, была бы прехорошенькой.
— Подожди принимать решение, девочка. Мы посоветуемся с Отцом. Ты же знаешь — он у нас всемогущ.
…Промаявшись в одиноких раздумьях целый день, Остин позвал на переговоры Алису, а через два часа напряженных обсуждений в кабинет отца была приглашена Тони. Алиса попыталась обнять дочь, но та отстранила ее, глядя на родителей холодными глазами.
— Поберегите свое красноречие, заранее знаю все ваши доводы. Они меня только злят. Я не способна испытывать тягу к материнству и жаждать подарить жизнь другому существу. Я хочу жить сама. Я и сама еще ничего не взяла от своей жизни. — Антония подавила слезы жалости к себе и с вызовом продолжала: — Но я решила оставить ребенка. Сама решила, у меня есть на это собственные основания. Не собираюсь ими делиться. Думаю, что моего решения вам достаточно…
— Спасибо, дочка. — Остин сел рядом с ней на диван. — Не смотри так враждебно на нас с мамой, нам и так больно. Мы знаем, что виноваты перед тобой.
— Виноваты, что не приставили ко мне более надежного стража? Шнайдер не досмотрел и я «принесла дитя в подоле»! — конечно же, Антония злилась на саму себя, пытаясь защититься агрессивностью. — Бедолага Артур очень старался блюсти мою нравственность. Со мной произошло то, что случается чуть ли не с каждой пай-девочкой «из хорошего дома», которую родители всеми силами оберегают от «уличной заразы». Неопытную и наивную девочку развратили гадкие мальчики, а у лорда не хватило духу, чтобы вытащить невесту из грязи…
— Перестань, Тони. Мы не снимаем рекламный ролик для «школы молодой семьи.» Мы не собираемся обсуждать происшедшее. Мы хотим помочь. — Алиса взяла дочь за руку. — Мы любим тебя, детка. — Она прижалась щекой к Тони и Остин, предотвращая слезную сцену, быстро сказал:
— Я кое-что придумал. Не горюй, малышка, мы обведем их всех вокруг пальца — гадких мальчиков, слабонервных лордов и гончих псов из скандальных служб… Ты еще очень молода и я уверен, настанет день, когда сегодняшние беды покажутся тебе далекими и… пустяшными. Тебе не будет больно вспоминать о них, если ты сможешь сказать: Ай да Тони, ай да молодец! Встряхнитесь, мисс Браун, мы начинаем забавное представление!
9
Остин в общих чертах обрисовал Антонии свой план, не в силах отделаться от ощущения, что менее недели назад, говорил почти то же самое точно такой же испуганной и потерянной девушке. Он запрещал себе сосредотачиваться на переплетении сюжетных линий с Викторией и Антонией, чувствуя, что голова начинает идти кругом и он теряя контроль над ситуацией. Тем более, что им предстояло разыграть сложный трюк, требующий осторожности и точности. Вначале — печальное происшествие — Антония попадает в автомобильную катастрофу где-нибудь на пустынной горной дороге, без лишних свидетелей. Травмы не угрожают жизни очаровательной любимице публики, но требуют длительного лечения. Тони скрывается в каком-нибудь отдаленном и уединенном месте. В течении года в средства массовой информации поступают короткие и трогательные сообщения об идущем на поправку Антонии. Не проходит и года, как звезда рекламы, похорошевшая и расцветшая возобновляет свои контракты, засияв новым светом. Малыша возьмет под опеку Алиса, а потом все само как-то устроится, как устраивается жизнь соблазнительной молодой особы.
— Шнайдера, которого в ближайшем времени обещают освободить из-за отсутствия состава преступления, мы, естественно, посвящаем во все подробности «представления». Он будет главным сообщником, связным между тобой и агентствами, подбрасывая информацию, — завершил свою речь Остин.
— План отличный… Ты потрясающий авантюрист, папочка! Ну что же, я готова исчезнуть на пол года. Ведь, насколько я понимаю, у меня в запасе еще есть три месяца до тех пор, пока портные не обеспокоятся увеличением знаменитой талии, — с облегчением вздохнула Антония. Обнадеженная довольно спокойной перспективой, она вернулась в Париж к исполнению своих профессиональных обязательств.
Пресса попыталась раздуть скандал, связывая гибель лорда Астора с компрометирующими
