Летное поле.
– …«Иран-Тода». Запуск двигателей без разрешения и уклонение от радиоконтакта – серьезные нарушения. Пожалуйста, передайте нам их позывные и имена пилотов. ОВЧ-связь на «Иран-Тода» по-прежнему не работает, иначе мы связались бы с ними. Предлагаю вам направить туда людей, чтобы арестовать пилотов и немедленно доставить их в комитет службы управления полетами Абадана за нарушение правил полетов. Как поняли меня?
– Да… да, понял вас. Спасибо. Минутку. – Затаки пихнул микрофон в руки Нумиру. – Я отправляюсь на «Иран-Тода»! Если они вернутся до того, как я до них доберусь, они под арестом! Сообщите службе управления полетами все, что они хотят знать! – Он стремительно вышел, оставив на базе трех человек с пулеметами.
Нумир начал перечислять в микрофон:
– Службе управления полетами Абадана, говорит Бендер-Делам. HVV, HGU, HKL, HXC, все 212-е. Капитаны Руди Лутц, Марк Дюбуа…
Кабина пилота Папаши Келли.
– …Шандор Петрофи и Игнатий Келли, все временно командированы полковником Затаки из компании «Иран Ойл» в «Иран-Тода».
– Благодарю вас, Бендер-Делам, держите нас в курсе.
Келли посмотрел направо и с энтузиазмом показал большой палец Руди, который кивнул в ответ…
Кабина пилота Руди.…и показал большой палец Дюбуа, который, в свою очередь, кивнул ему. Потом он еще раз всмотрелся в пелену дождя.
Идущие тесной группой вертолеты были почти над береговой линией. «Иран-Тода» лежал слева от них в полумиле, но Руди сквозь туман и дождь не видел его совершенно. Он немного прибавил скорости, чтобы выйти вперед, потом поменял курс с южного на восточный. Его новый курс намеренно проходил прямо над заводом, и он увеличил высоту, но лишь настолько, чтобы пройти выше заводских сооружений. Нефтеперерабатывающий комплекс пронесся под ними за несколько секунд, но он знал, что люди внизу не могли их не заметить благодаря внезапному реву и грохоту, сопровождавшему их появление. Пролетев мимо, он снова прижался к земле и остался на том же курсе, двигаясь теперь прочь от залива на десять с небольшим миль. Местность здесь была пустынная, ни одной деревни поблизости. В соответствии с их планом он снова повернул строго на юг и устремился к морю.
Видимость тут же начала падать. На высоте шести метров она составляла чуть больше четырехсот метров при частичной белой мгле, когда разделительная линия между небом и морем была неопределимой. Впереди, почти прямо по курсу, в ста с небольшим километрах, лежал остров Харк с его крайне мощным радаром, а позади него, еще примерно в четырехстах километрах, находилось место их посадки – Бахрейн. Не меньше двух часов полета. С этим ветром – больше: юго-восточный с его семнадцатью метрами в секунду при пересчете давал десять метров в секунду, которые дули им в лоб.
Здесь, в густом тумане на низкой высоте, лететь было опасно. Но они полагали, что им удастся проскользнуть под радаром, если у экранов кто-то и дежурил сегодня, и избежать встречи с истребителями-перехватчиками, если таковые будут.
Руди подвигал ручку управления из стороны в сторону, покачав свой вертолет, потом на секунду нажал кнопку передачи ВЧ-связи.
– Дельта Четыре, Дельта Четыре, – четко произнес он. Это был их код для Эль-Шаргаза, означавший, что все четыре машины из Бендер-Делама были в порядке и покидали иранское побережье. Он увидел, как Дюбуа показал пальцем наверх, прося его подняться повыше. Руди покачал головой, показал вперед и вниз, приказывая им оставаться внизу и держаться плана. Они послушно развернулись в линию и все вместе оставили позади землю и направились в сгущающийся туман.
Управление компании в Эль-Шаргазе. Гаваллан говорил по телефону с больницей:
– Скорее. Соедините меня, пожалуйста, с капитаном Старком… Привет, Дюк, это Энди. Просто хотел сообщить тебе, что минуту назад мы получили от Руди «Дельта Четыре», ну разве это не чудесно?
– Замечательно, здорово! Фантастика! Четыре вытащили, пять осталось!
– Да, только вообще-то шесть, не забывай про Эрикки…
ГЛАВА 61
Ленге. 08.04. Скраггер все еще ждал в приемной полицейского участка. Он с безутешным видом сидел на деревянной скамье перед полицейским капралом, который взирал на него сверху вниз из-за стола, стоявшего позади высокой, по грудь, перегородки.
Скраггер в который раз взглянул на часы. Он приехал в 7.20 на случай, если участок откроется раньше, но капрал прибыл только в 7.45 и вежливо махнул рукой в сторону скамьи, приглашая Скраггера подождать. Это было самое долгое ожидание в его жизни.
Руди и ребята из Ковисса уже, должно быть, в воздухе, расстроенно думал он, точно так же, как и мы были бы, если бы не эти чертовы паспорта, будь они неладны. Еще минута – потом все. Больше ждать нельзя; у нас и так уйдет не меньше часа на то, чтобы убраться отсюда, и уж как пить дать, что-нибудь где-нибудь на одной из трех баз не состыкуется, обязательно какой-нибудь не в меру любопытный хрен начнет задавать вопросы и разожжет пожар в эфире – не говоря уже об этом занудном Сиамаки. Вчера ночью Скраггер включил ВЧ-связь и слушал его обидчиво-раздражительные звонки Гаваллану в Эль-Шаргаз и Мак-Айверу в Ковисс, которому он сказал, что встретит его сегодня в аэропорту Тегерана.
Чертов зануда! Но я все равно думаю, что поступил правильно, не позвонив Энди и не отменив операцию. Черт, нам выбираться легче всех, а если бы я отложил «Шамал» до завтра, стряслось бы еще что-нибудь, у нас или у других, и Маку уже никак было бы не отвертеться от полета назад в Тегеран с этим растреклятым Киа. Так рисковать я не могу, просто не могу. По голосу легко можно было понять, что Мак нервничает, как старуха, пустившаяся по морю в корыте.
Дверь открылась, и он поднял голову. Двое молодых полицейских вошли в участок, волоча с собой молодого человека в грязной разорванной одежде и с лицом в кровоподтеках.
– Кто такой? – спросил капрал.
– Вор. Мы поймали его с поличным, капрал, этот несчастный дурень крал рис у базаари Ишмаэля. Мы схватили его во время патрулирования, перед самым рассветом.
– На все воля Аллаха. Посадите его во вторую камеру. – Потом капрал заорал на юношу, заставив Скраггера, не понимавшего фарси, вздрогнуть: – Сын собаки! Как ты мог быть настолько тупым, чтобы попасться? Разве ты не знаешь, что теперь тебе уже не отделаться простыми побоями? Сколько раз вам всем надо повторять? Теперь действует закон ислама! Закон ислама!
– Я… я хотел есть… мои…
Насмерть перепуганный юноша застонал, когда один из жандармов грубо тряхнул его.
– Голод не оправдание, клянусь Аллахом. Я сам хочу есть, наши семьи голодают, мы все голодные, конечно, мы голодные! – Они вдвоем потащили молодого человека из комнаты.
