обломки зданий, кое-где этих обломков было чуть больше, чем когда они несколько дней назад проезжали по заброшенным улицам. Он не знал, как поступили трое его спутников после стычки в подземелье. Дойдя до обособленного строения, где они ночевали, Халлек удивился. Здесь не осталось почти никаких следов их стоянки, только несколько выброшенных тогда вещиц лежали, растасканные то ли зверьём, то ли сильными сквозняками.
До Халлека дошло всё отчаяние его положения. Ближайшее известное ему жильё находилось верстах в пятистах, не менее. Всех запасов, если сильно их растянуть, хватит на десять дней. Улететь не получится, он чувствовал, что драконье обличье ещё не восстановилось. Подумав, Халлек решил, что лучшим выбором будет отыскать какое-нибудь кочевье орков. На поиск подходящей деревяшки он угробил ещё три часа, уже начинало темнеть, когда он вернулся в своё выстывшее убежище. Предстояла сложная работа. Халлек устроился в небольшом помещении с узкой трещиной в потолке, завесил вход одеялом и развёл костерок из нарубленных во время поисков веток и деревцев. Кроме всего прочего, следовало обсушиться.
Наутро он проверил, как работает новая палочка-указалочка. Она получилась добротной, сразу всплыла над ладонью и, покачавшись, обозначила заострённым концом строго на север. Халлек постарался придать свойство, указывающее расстояние, но узнать, получилось ли, можно только в пути. Сидеть в руинах всё равно не было никакого смысла. Покинув развалины, он пошёл на север, время от времени сверяясь со своим поводырём. Во второй половине дня палочка привычно уравновесилась и после этого немного повернулась вокруг своей оси, отсчитав два приблизительных деления из двадцати нанесённых. Одна десятая. Вздохнув, Халлек продолжил идти по степи, пока снег не засинел сумерками. Здесь не было можжевелового стланика, как в северных пустошах, но удалось отыскать глубокую балку, куда намело снега почти в полный рост. Вырыв там берлогу, нордхеймец утоптал пол, застелил его одеялом и плащом. Потом обвалил за собой лаз, оставив только небольшой продух.
Снова мягкий толчок обвалил его в дремоту, едва он коснулся головой вещмешка. Свальбард на этот раз не пришёл воочию, но ощутимо был рядом. Халлек чувствовал его мощь, она поддерживала его, как могучая спина индрика. Но голос владыки выдавал некоторую озабоченность.
— Появились силы, которые пытаются противостоять нам. Напрямую они этого сделать не могут, кишка тонка, но вот подножку подставить способны. А где ты пропадал столько времени?
— Что значит пропадал? Я побывал в переделку в Сусассе, потом тамошний некросадовод подрядил меня за той же Короной… Я и слупил с него полтысячи адамантом, и Корону добыл.
— Тебя не было пять лет. Нигде. Если ты заберёшься на противоположный край мира, я буду знать что ты там. Но тебя просто не было, как будто пять лет твоей жизни изъяли из картины мироздания. Что ты делал в последние дни?
Халлек рассказал о гробнице и о том что произошло.
— Теперь понятно. Ты соприкоснулся с «тенью безвременья», и совсем небольшой промежуток лично для тебя обернулся пятью годами.
— Да ничего я не касался, — буркнул он.
— Ещё не хватало, чтобы ты туда руками влез. Постоять очень близко уже достаточно. Но главное, Ледяная корона у нас. Да, чтобы ты не беспокоился, на всякий случай…
— Что?
— Через твоего учителя я передал твоей семье, что ты занят важным делом. И появишься когда сможешь. Ладно. Пока тебя там закрутило, было много неприятного. В Весталии что-то затевается. Твои друзья рыщут под фонарём, к сожалению. Правда сокрыта от них. Иди прежней дорогой, я направлю к тебе одно кочевье, через четыре-пять дней вы должны встретиться. Орки выведут тебя к границе Партона, к Стене.
— Что за стена?
— Несколько лет назад орки зачем-то начали строить стену прямо в степи. Будто хотят отгородиться от чего-то на Востоке. Я не могу сказать, зачем им это. Почти весь восток материка безлюден до самого океана, и там не затаилось никаких хенлитских тварей. Твоя задача прежняя. Как только ты добудешь Скипетр солнца, я заберу тебя домой. Там и подумаем, что творится вокруг. Некоторые области Весталии стали закрытыми для моего взора, и не только для моего. Недавно там случилось нечто предельно странное. Разберёмся. А сейчас отдыхай.
Проснулся Халлек и вправду отдохнувшим. Одежда была сухая, будто он не лазил вчера по снегу. Но ни на четвёртый, ни на пятый день Халлек никого не встретил. Палочка-указалочка исправно сокращала расстояние до кочевья, ночёвки он устраивал в степных балках, подъедая по вечерам скудные припасы. Наконец, утром десятого дня Халлек увидел место, к которому шёл. По неровной окружности шагов в триста поперечником валялись изломанные и обгоревшие каркасы шатров, холмиками темнели трупы верблюдов и орков. Снега в эти дни не было, только утренняя позёмка намела немного белой крупы на тела.
— Вот почему на меня никто не вышел… — он обвёл взглядом разбитый стан. В глазах темнело от недоедания и переохлаждения. Собрав оставшиеся силы в кулак, Халлек дошёл до кочевья. Напавшие не задержались на грабёж, они просто всех убили, включая детей и собак. Спотыкаясь и часто останавливаясь передохнуть, нордхеймец стащил в одно место уцелевшие части реечных каркасов, полотнища верблюжьего войлока и соорудил убежище, достаточно просторное чтобы развести в нём огонь.
Вся утварь уцелела, и он, взяв пару котелков, поковылял в сторону, чтобы набрать побольше снега. Неподалёку поднимался парок, там, похоже, бил незамерзающий ключ. Халлек пошёл туда и на полпути зацепился об что-то ногой. Опустив взгляд, он увидел скрюченную, закоченевшую человеческую руку. Что-то заставило его задержаться. Осторожно обмахнув снег, он увидел застывшее лицо Линя Шай-Яо. Легионер постарел, но был узнаваем. Халлека охватила судорожная радость — он помнил, какая полезная вещица была с ним пять лет назад. Но «пудреницы» на теле не нашлось. Она могла быть сдана, украдена, потеряна, да что угодно.
Вернувшись с котелками в собранную на скорую руку хижину, Халлек развёл костёр. Дым, потолкавшись под войлочным сводом, стал убегать через предусмотренные для этого кожаные клапаны, убежище быстро прогрелось. Но десять дней, проведённых на своих двоих в зимней степи, начали напоминать о себе колющей болью где-то глубоко в груди и ознобом. Халлек поплотнее укутался в куртку, засунул ладони внутрь. Пальцы наткнулись на подшитую в кармане старинную монету, что подарила ему Хозяйка Времени. Он зацепил на одну руку лямку вещмешка и сильно сжал тёплый металлический кругляш. Навалилась тьма. Когда сознание прояснилось, он обнаружил себя растянувшимся на толстом мягком ковре, и к нему стремительно приближался шелест лёгких домашних туфелек. Знакомый голос произнёс:
— Вот надо же было так себя уходить, прежде чем
