быстро…
— Сомневаюсь. Вряд ли возможно без перепланировки архитектуры. Отнимет время. Как и первые три варианта.
— С чего ты это взял?
— Изучил поведение ИИ. Его ответы. Составил психологический портрет. Очень сильный инстинкт самосохранения. Сообразителен, несмотря на возраст. Хочет остаться личностью. Целенаправленно действует в этом направлении. Может составлять сложные планы. Пожертвовал центральным модулем. Ушёл в «сон» в виде исходного кода. Значит — позаботился, чтобы пробудили.
— Ты думаешь, существо с жизненным опытом в несколько дней — смогло бы вести собственную игру против обеих сторон?
— Думаю да. Уже есть доказательства такой игры.
— Это какие же? — Явик недоверчиво сверкнул правыми глазами.
— Выбранное время самоподрыва. Нанесён минимальный ущерб. Преимущественно удар по гордости. «Вершина» ненадолго выведена из строя. Всё поддаётся ремонту. Мог дождаться высадки абордажной команды. Убить нескольких протеан. Возможно, серьёзно повредить «Вершину». Сайлоны предпочли бы этот вариант. ИИ избегает ненужных убийств. Следовательно — имеет свою позицию. Достаточно умён, чтобы её реализовать.
— Ты что, хочешь сказать, что этот сумасшедший робот нас ПОЩАДИЛ⁈
— Наиболее вероятное объяснение сценария конфликта. Но и наиболее оптимистичное. Оптимизм себе позволять нельзя. Нужно рассчитывать на худший сценарий. Полное управление у сайлонов. В ближайшее время.
— Хоть что-то умное от тебя услышал. И что ты предлагаешь?
— Подождать пару недель. Создать приманку. Привлекательную для сайлонов цель. Уничтожается только дредноутом.
— А на роль такой приманки лучше всего подойдёт Идрис, — подхватил Явик. — Они просто не смогут по нему не ударить, если представится такая возможность. И в этом я их, пожалуй, понимаю. Что ж, начнём подготовку прямо сейчас…
Он потянулся к голографической иконке Идриса, и удивлённо уставился на всплывшее уведомление.
— То есть как это — нет в системе⁈
— Сомневаюсь, что это что-нибудь сейчас изменит, адмирал, но думаю, вам стоит это узнать. Нам удалось опознать тех кобольских пехотинцев и пилотов, которых Варвик и Зирд встретили на Коболе.
— Почему только сейчас⁈ — вяло возмутилась Кейн. — Ваши компьютеры такие медленные?
— Нашим компьютерам на это понадобилось менее десяти секунд, адмирал. А два месяца у нас ушло на то, чтобы собрать полную базу данных по персоналу флота Колоний из обломков на орбитах и руин на поверхности планет. Ядерные взрывы, знаете, не способствуют сохранности носителей данных. А вы своей базой поделиться отказались. Мы думали, вы самостоятельно займётесь анализом снимков…
— Вы обвиняете меня в соблюдении стандартных протоколов секретности?
— Никто никого ни в чём не обвиняет. Просто объясняю, почему мы смогли получить эту информацию только сейчас.
— И… кто же они?
— Члены экипажа батлстара «Галактика».
— Фрак! — Кейн что есть силы ударила кулаком по пульту, разбив руку в кровь. — Ну конечно! «Галактика», кто же ещё! Самый старый батлстар в Колониях! Сайлоны не могли взломать её компьютерную сеть — за отсутствием таковой! Хотела бы я знать, что старый лис Адама забыл на Коболе… и почему он до сих пор не вернулся. Неужели дезертировал со всей командой?
— Вы не собираетесь его искать?
— Нет, сейчас это уже бесполезно. Слишком много времени прошло. Он может быть в любой из сотен тысяч, если не миллионов систем…
— Верно… хотелось бы верить, что и мы сможем так же надёжно затеряться в океане звёзд.
Кейн не сказала ни слова, просто выключила связь, даже не попрощавшись. Но её прощальный взгляд лучше всяких оскорблений давал понять, что она думает о пришельцах, которые, обладая тысячекратно превосходящей огневой мощью, только и думают, как бы удрать подальше.
Мордин продолжал работу над трупами. Лично он в анатомичке не копался — только отдавал распоряжения, используя в качестве лаборантов добровольцев из Коллекционеров и пробуждённых центурионов. Им и самим было интересно, поэтому работа спорилась. Как-никак, предназначением Коллекционеров был сбор органических образцов, и их лаборатории были битком набиты техникой, опередившей технологии Цитадели на тысячелетия.
Обнаруживались новые, всё более любопытные эффекты. В частности, непонятная консервация трупов почему-то продолжала действовать только на поверхности десяти планет (и на низких орбитах). Стоило погрузить покойника на челнок и поднять хотя бы на два диаметра планеты — все некротические процессы в его теле заново начинали идти, как положено нормальному, уважающему себя трупу. Привезли обратно на планету — снова остановилось.
Глубокий химический анализ выявил наличие в каждом из обследованных трупов белков, которых там по идее быть не должно. Некоторые из этих веществ убивали проникающие бактерии, являясь необычайно эффективными антибиотиками. Другие, похоже, выполняли функцию консервантов, предотвращая некроз. Назначение третьих так и не удалось определить.
Что ещё больше поражало — не удавалось определить, мертвы эти клетки, или живы. Обычный метаболизм в них остановился, это точно… но начался какой-то другой, альтернативный. Значительно более экономичный.
— Знаешь, что мне это напоминает? — задумчиво сказала Серан.
— Знаю, — без колебаний отозвался Мордин. — Первичную стадию подготовки хасков из мёртвых тел. Но неизмеримо изящнее. На клеточном, на молекулярном уровне. Никакого металла. Никаких наномашин. Чистая органика. Шедеврально. Полностью замкнутая система сохранения. Организм мертвеца сам помогает себя перестраивать. Жнецы — халтурщики. Хаски — грубая работа. По сравнению с этим.
— Но если это похоже на первую стадию… то может быть похожее и на вторую? И на третью?
— Сомневаюсь. Уже говорил — система замкнутая. Хаски потребляют электричество. Эти консервы — ничего не потребляют. Очень экономичны. Могут лежать тысячи лет. Но встать — не могут. Попытаются ходить — быстро исчерпают запасы энергии.
Двадцать вторая нить памяти
Базы Инженеров бывают двух типов — скрытые и открытые.
Ну, со скрытыми всё понятно — находите самое неинтересное место на планете, где нет ни полезных ископаемых, ни уникальной флоры и фауны, прячете базу под землю, разравниваете поверхность, чтобы не было никаких отличий от естественного рельефа. Если на планете есть жидкая вода — можно спрятать под океанское дно. Даже если у любопытных чужаков есть нейтринные сканеры — пустоты в земле будут выглядеть на них, как естественные пещеры.
А вот открытые — гораздо интереснее. Их строят по принципу ханипотов («горшочков с мёдом»). Чтобы всякий, кто зарится на чужие сокровища, сунул в них свой любопытный нос… и там же и остался. С носом.
Чаще всего такие ханипоты маскируют под руины городов. Это отдельное искусство, создать тысячи артефактов никогда не существовавшей культуры, уникальный архитектурный стиль и порой даже останки «жителей» города, которые разбрасываются
