– Нет! На это они не способны!
– Сначала я должен их арестовать, а потом уже вы можете отказаться от обвинения.
– И все-таки я не хочу, чтобы вы отправлялись на их поиски. Убеждена, что Роман скоро принесет мою внучку домой.
– А я, сеньора, совсем не убежден. Как бы вам потом не пришлось жалеть.
Роман был чрезвычайно удивлен, увидев в назначенном месте не Ану, а Диего. К тому же – без девочки. Настроен Диего был агрессивно и сообщил, что Ана его предала, но он не позволит ей отдать ребенка этому ничтожеству – Хосе Игнасио. Роману стало ясно, что уговорить кузена не удастся и он лишь старался как можно дольше удержать около себя Диего – в надежде, что подойдет Сапеда. Будто читая мысли Романа, Диего, прежде чем покинуть ресторан, заявил, что если заметит за собою наблюдение – Ана и Мариита исчезнут навсегда.
Расставшись с Диего и еще пребывая в растерянности, Роман услышал за спиной голос Сапеды:
– Идите домой. Я отправлюсь следом за ним.
А в это время в доме Нуньесов разыгрывалась безобразная сцена. Сеньор, воспользовавшись отсутствием Диего, решил во что бы то ни стало овладеть упрямицей Аной. Отбиваясь из последних сил, Ана просила хозяина отпустить ее хотя бы к девочке, которая, будто почуяв неладное, все громче плакала в соседней комнате. Но сеньор был неумолим, и лишь неожиданное появление супруги остановило его. Не желая слушать никакие объяснения, сеньора Нуньес приказала Ане немедленно убраться из ее дома вместе со своей крикуньей.
Именно в этот момент вошел детектив Сапеда и потребовал, чтобы Ана отдала ему похищенную дочь Хосе Игнасио Лопеса. Супруги удивленно уставились на него: о ком это он говорит? А Ана, одергивая на себе кофточку и сбившийся передник, решительно заявила, что они с братом не хотят больше прятать девочку и об этом она сообщила по телефону своей сестре Марии.
– Пойдемте ко мне в комнату. Она там, моя крошка!
Но девочки в кроватке не было, и Ана сразу же догадалась, что Диего, заметив сыщика, выкрал малютку и скрылся с нею через черный ход. В шоке Ана не могла вымолвить ни слова. Сеньора же Нуньес, наоборот, оправилась от потрясения и кричала:
– Мы приютили у себя преступников! Я сейчас же позвоню в полицию!..
– Вы можете не беспокоиться, сеньора, полиция уже здесь, – сказал во время подоспевший лейтенант Орнелас, – у меня распоряжение на ваш арест, сеньорита Лопес. Потрудитесь поехать со мной в отделение. Машина ждет.
Едва наступило утро, Мария отправилась в полицейский участок, чтобы отказаться от обвинения и освободить Ану под залог.
– Не надо Мария, – обреченно произнесла Ана. – Я должна ответить за все, что натворила. Прости меня, сестра. Я очень сожалею о случившемся. Надеюсь, и Диего скоро поймет, как он не прав, и раскается. Пусть полиция продолжает розыск нашего непутевого брата, иначе ты навсегда потеряешь внучку.
В тот же день Роман, навестив племянника в университете, рассказал ему обо всем случившемся, и Хосе Игнасио заявил, что если мать взялась выгораживать похитителей, то он сам предъявит им обвинение, пусть отвечают за преступление по всей строгости закона!
В полицейский участок Хосе Игнасио ворвался, когда дело об освобождении Аны под залог было практически решено.
– Мама, предупреждаю тебя, не делай этого! Или ты одна будешь виновата, если мою дочь не найдут никогда.
– Сынок, вспомни, сколько добра сделала Ана для твоей дочки, когда ты сам о девочке не желал даже слышать. Я внесу залог. Я просто не могу поступить иначе.
– Тогда я сделаю все, чтобы эта преступница снова заняла свое законное место – в тюрьме.
– Не забывай, что Ана – твоя родственница, и что семейные проблемы надо решать дома, а не в полиции.
– Нет, я не доставлю тебе такого удовольствия. С этого момента я объявляю себя твоим врагом! И не ищи меня больше!
Хосе Игнасио ушел, а Мария, вернувшись домой с Аной, не стала больше сдерживать слез.
– Отчего он такой, Рита? – плакала Мария. – Ведь мы воспитали его добрым. Я совсем перестала понимать этих молодых. Хосе Игнасио и Диего с каждым днем все больше становятся похожими друг на друга. Оба – законченные эгоисты, оба жаждут мести, их не волнуют страдания близких.
– Не позволяй Хосе Игнасио разрушать твое счастье, – советовала подруге Рита. – Береги то, что у тебя есть – Виктора.
Тревога Риты была во многом понятна Марии. Без Хосе Игнасио привычный домашний уклад разладился, а новый, связанный с появлением Виктора, еще не установился. И сами отношения с Виктором в эти дни стали какими-то суховатыми, конечно же, по вине Марии: чтобы отвлечься от тяжелых мыслей о сыне, она допоздна засиживалась над эскизами…
– Ты права, Рита. Я должна быть к нему более внимательна.
А Виктор, в свою очередь, думал о том, что не всегда еще знает, как должен поступить, чтобы настроение жены улучшилось. Иногда он чуть ли не силой вытаскивал ее из дома – в театр или в кафе, в другой же раз ему казалось, что Марию не следует отрывать от работы, что он только мешает ей своим присутствием. Пожалуй, лишь одно проверенное средство было пока что в арсенале молодого супруга – красные розы, которым Мария всегда радовалась, как дитя.
– Ну что ж, любимая, я не устану осыпать тебя розами, – обещал жене Виктор.
Убедить Хосе Игнасио в том, что он не прав, пытались Виктор, Луис и даже адвокат Идальго, который специально для этого приходил к нему на квартиру. Хосе Игнасио со всеми говорил довольно грубо и был неумолим. Поэтому Мария попросила Рафаэля использовать весь свой талант юриста и все свои связи, чтобы обвинение, предъявляемое Ане и Диего ее сыном, если не отклонить, то хотя бы смягчить.
Рафаэль, конечно же, обещал помочь и немедленно приступил к делу. Каково же было его удивление, когда он узнал, что Хосе Игнасио в полицейский участок так и не приходил.
«Странно», – подумала Мария… И пока она недоумевала по этому поводу, гадая, что же могло заставить Хосе Игнасио медлить, если он только что был полон необузданной злой решимости, – открылась дверь кабинета и… нет, не вошел, а влетел ее сын.
– Мама, дорогая, я пришел, потому что понял, какое я ничтожество!.. То, что я собирался сделать, – ужасно!.. Я пришел просить у тебя… прощения. Прости меня!.. Не смогу никогда стать твоим врагом, не могу огорчать, потому что люблю тебя больше всего на свете! Умоляю!..
– Но скажи, какое событие изменило твое решение? – сквозь слезы спрашивала Мария, мысленно вознося Господу благодарственную молитву за то, что ее сын наконец прозрел и раскаялся в своих поступках.
– Ко мне только что приходила донья Мати. Бабушка никогда так со мной не говорила, от ее слов у меня мурашки забегали по спине, я весь похолодел при, мысли, что мог бы натворить… Она мне будто глаза открыла на все!..
