меня разыгрывали что ли?
— Воспитывали, — поправил ангел смерти. — Чтобы впредь неповадно было.
Олег зачем-то вцепился в ленты маски, будто таким образом мог помешать её снять.
— Опять хотите стереть мне память, да?
— Даже не собирался. Чтобы вспомнив всё в очередной раз ты опять стал докучать мне своими дурными идеями? Послушай, Олег, — Велеслав в присел на корточки напротив него — и когда назвал по имени, вдруг действительно напомнил тот чистый образ, что являлся во снах, — направляя людей в материальный мир, у них не просто так забирают воспоминания. Если их вернуть, для сознания две жизни становятся одной, и отделить одну от другой удаётся не каждому. Того, что я увидел достаточно, чтобы понять — из меня вышел ужасный наставник. Ты тоже это поймёшь — со временем. Ну а пока придётся немного пожить в проклятом мире, который ты сам же и создал.
Олег продолжал сжимать маску, выторговывать себе немного времени, чтобы прислушаться к внутреннему голосу. В голове было странно пусто — князь молчал, как если бы появление его последнего кошмара действительно убило его во второй раз. Следом пришла досада на самого себя. Он ведь не был таким: раздражительным, шумным, импульсивным — пока не погнался за чужой мечтой. Надо будет потом извиниться перед Третьяковой что ли...
Велеслав дал ему слегка привести в порядок мысли, а потом поднялся.
— Подождите!..
За одержимостью ведь так просто не заметить, что последние дни у него уже был друг, с которым можно было говорить о чём угодно. На которого было весело ворчать — и на самом деле совсем не жалко выдержанного вина и апельсинов.
— Что будет с Рамзесом?
— С кем?
— Ммм.. младшим жнецом четвёртого отдела.
— Вспомнил-таки, — Велеслав посмотрел на него сверху вниз с открытым укором, — он признался во взятках и отправился в Пекло. Жаль, мог бы получиться хороший жнец.
— В Пекло?
Почему-то сердце заныло — гораздо сильнее, чем когда его называли разочарованием и отказывали в наставничестве. Наверное, потому, что князь тут был ни при чём. И ведь даже заступится не получиться, предложить особо нечего! Круг разрушен... Да кто вообще в здравом уме стал бы надеяться только на круг?!
— Шучу, — раздалось на самой высокой ноте самобичеваний. — С ним всё в порядке — на этот раз. Просто больше не давай ему денег в таких количествах. Никогда.
Стихли шаги, но и оставшись в одиночестве Олег ещё долго не мог встать — так и сидел, запрокинув голову и глядя на высокий проржавевший потолок. Ему казалось, что сегодня за несколько часов он прожил ещё одну целую жизнь.
После звонка Варвариного отца всей служебной прилежности жнецу хватило только на то, чтобы снять в списках расставленные печати, кто-нибудь из коллег заметит, подберёт. А когда дома он наткнулся на подарочную коробку, где лежала фотография привязанной к креслу Варвары и открытка с адресом заброшенного завода за чертой города, откуда время от времени приходилось забирать трюкачей и самоубийц, и издевательской запиской:
Драгоценный наставник, если вы желаете ещё раз увидеть эту девушку целой и невредимой, вам следует явиться на переговоры.
Олег, ваш бывший ученик и князь Старохронска.
— ему и вовсе захотелось пренебречь всякими правилами и просто отправиться туда откручивать самопровозглашенному ученику бестолковую голову. Присланная фотография вызывала какие-то болезненные видения — или, если верить стажёру, воспоминания, мешая мыслить рационально...
— Жнец, ты бы в зеркало на себя посмотрел! Ну и куда всем смертям начальник подевался? Будто едва второй десяток разменял, всех мыслей только как на супостатов с кистенём наголо кидаться!
Пожалуй, если бы Кощей выплеснул на него ведро ледяной воды, это не подействовало бы столь же отрезвляюще.
— Да, ты прав, ты прав, — покладисто согласился жнец, массируя пальцами виски. По идее никакого эффекта это действие приносить было не должно — но психологически вроде помогало.
— Я с тобой пойду, — продолжил тем временем волхв. — Ежели мальчишка возомнил себя князем Старохронска, нужно ему напомнить, что такими князьями бывает. Чтобы сразу вся дурь из башки выветрилась, пока и эту жизнь себе испортить не успел.
— Мне казалось, ты не хотел бы его ни видеть ни вспоминать.
— Вот и именно — не желаю. Посему надобно привидение старины поскорее изгнать, покуда не закрепилось...
Кажется, план, который они быстро придумали, оценив обстановку, сработал отлично. Осталось просто подняться на третий этаж и... жнец остановился у дверного проёма, не решаясь переступить порог. При взгляде на одинокое кресло на пыльном бетоне видения-воспоминания навалились с удвоенной силой, заставляя чувствовать иррациональный, почти панический страх. Луна, нож, рыжая женщина...
Этот шаг сделать было так же трудно, как сдвинуть горы. Всё было тихо. Ни блеска стали, ни злокозненных ведьм.
Но жнец слишком погрузился в себя — и пропустил удар. Успел только подставить плечо, чтобы кирпич, которым похоже целились в голову, обрушился на него. И сразу, отброшенный, с грохотом упал на бетон.
— Прости пожалуйста, — Варвара накрыла подбитое плечо ладошкой, с тревогой заглядывая в глаза, — тебе больно?
— Нет, не больно, — улыбнулся жнец. Вот тебе и «дама в беде», похоже, Олегу повезло столкнуться с Кощеем, а не с ней.
— Я думала, этот придурок вернулся! Я очень, очень на него зла! Представляешь, ему видите ли нужно встретиться с тобой, а мне теперь с синяками неделю ходить! Во!
Она продемонстрировала ему запястья с широкими ссадинами от верёвок. Жнец непроизвольно потянулся к ним, как будто его прикосновение могло облегчить боль, хоть это было и не так.
— Ой, ты же... — вспомнив об особенностях прикосновений смерти, Варвара попыталась отдернуть руку, но жнец, не остановил её, крепко сжав пальцами ладонь. Если сегодня день воспоминаний — наверное, время вспоминать всё?
Пока видения не успели поглотить его целиком, он притянул Варвару к себе и поцеловал, алчно, страстно, требовательно. Он долго думал, как начать разговор о том, что был тем, кто любил — но не уберёг. Но все слова казались нелепыми, пустыми, шаблонными... зачем они вообще нужны, если можно
