Вызвав туман, Ариэна мысленно обратилась к аранхе, говорившей с ней два месяца назад:
«Та, что помнит Нивену, отзовись. Я хочу задать тебе вопрос».
Ответом была головная боль, которая усиливалась с каждым мгновением.
«Ладно, – разозлилась Ариэна. – Я всё равно не сдамся. Даже если придется прибегнуть к тому, что вы называете запрещёнными приёмами. В конце концов, причинять боль – тоже не лучший приём. Ведь я всего лишь хочу поговорить».
Она закрыла глаза, и перед её мысленным взором возникла недавно увиденная картина. Огонь на алтаре. Лиловый огонь… И голубоватый дым, который, клубясь, смешивался с туманом… Почему у пламени такой странный цвет? Что они там подожгли? А может…
Ариэна достала из кармана серные спички и, отломив небольшую ветку арилла, подожгла её. На каменном полу пещеры словно распустился яркий синевато-лиловый цветок. Ариэну поразило обилие приятно пахнущего нежно-голубого дыма. Когда он, слившись с туманом, заполнил пещеру, головная боль отпустила Ариэну, и она услышала знакомый сердитый голос:
«Опять ты не даёшь мне покоя! Откуда у вас, людей, столько наглости?»
«А откуда у вас, аранх, столько упрямства? Неужели ваша замечательная память нужна вам только для того, чтобы помнить зло?»
«Это наше право – помнить то, что мы хотим помнить, и жить так, как нам хочется жить. Ты заставляешь меня с то6ой говорить, упрямое дитя, но ты ничего от меня не узнаешь!»
«А вот это мы ещё посмотрим!»
Ариэна снова представила себе картину в гробнице Ассеана. И особенно отчётливо – деталь, которую она не увидела в первый раз и разглядеть которую ей помог проникший в гробницу туман. Нить в руке Тимены. Аранхина явно со6иралась сжечь её. Ариэна сняла с шеи кулон и, отцепив от шнурка серебряную ракушку, 6росила шнур в огонь. Уже почти погасший, он вспыхнул с новой силой. Пламя стало светло-голубым. Похожие на молнии искры, яростно вырываясь из него, заставили Ариэну прижаться к стене пещеры. Вскоре это прекратилось. Пламя потемнело и съёжилось. Нить сгорела быстро, от куска арилла тоже уже почти ничего не осталось, но маленький синевато-лиловый цветок, словно про6ившийся сквозь трещину в каменном полу, трепетал и пульсировал, наполняя пещеру ароматным голубовато-белым дымом. Смешиваясь с туманом, этот дым превращался в сверкающую пелену, которая постепенно заволакивала всё вокруг, ослепляя Ариэну. В какой-то момент она даже начала задыхаться. Она на ощупь выбралась из пещеры, но этот слепящий дым или туман был повсюду. Он как 6удто заполонил собой весь мир. Ариэна подумала, что безопасней вернуться в пещеру, а когда она там снова оказалась, то оцепенела от изумления. Дым рассеялся, как будто его и не 6ывалo. На полу, где только что горел огонь, спиной к ней стояла на коленях молодая женщина в лёгкой тунике и с сере6ряным обручем на голове. Арилла в пещере не 6ыло, а на противоположной входу гладкой каменной стене Ариэна увидела паучиху. Совершенно чёрную, без узора. Теперь Ариэна знала, как называются такие пауки. Похоже, она не случайно в прошлый раз увидела тут нерату. И не только потому, что насмотрелась на картинку в древней книге. Нерата обитала в этом святилище. И у неё даже 6ыла избранница. Ариэна не совсем понимала, что происходит. Это было не видение. Она чувствовала себя участницей событий. Она сидела на полу пещеры в двух шагах от незнакомки с серебряным обручем на голове… А собственно, почему незнакомки? Ведь это же Нивена!
Ариэна осторожно коснулась её плеча, но это не было прикосновением к живой плоти. Ариэна как будто потрогала ветер… Или воду – если только можно потрогать воду, не намочив пальцы. Нивена не о6ернулась. Не отреагировала она, и когда Ариэна прикоснулась к ней ещё раз. Неужели она была так увлечена беседой со своей аранхой? Но какой смысл в общении с нератой? Ведь это неполноценные особи. Они не способны создавать и хранить картины. Впрочем, они тоже достаточно разумны. Через некоторое время Нивена оглянулась на вход, завешанный плотной тканью. На Ариэну, сидевшую на расстоянии вытянутой руки от неё, она не обратила ни малейшего внимания. Она её попросту не видела. Ариэна подумала, что так, наверное, даже лучше – хоть не придётся ничего объяснять. Посмотрев в глаза Нивены, она вдруг поняла, что та вовсе не общалась с нератой. Ариэна не могла коснуться её мыслей, но теперь, глядя в лицо этой женщины, она понимала, что перед ней актриса. Нивена слегка отодвинула занавеску, закрывающую вход в пещеру. Вместо островов и торчащих из воды каменных обломков Ариэна увидела поляну, а за ней либеновую рощу и посёлок. На поляне тесным кружком сидели люди – человек тридцать. В основном пожилые, в длинных одеяниях. Наверное, старейшины. Степенно переговариваясь, они время от времени поглядывали в сторону святилища. Нивена опустила занавеску и снова задумалась, словно собираясь с мыслями. Лицо у неё было сосредоточенное. Актриса перед выходом на сцену. Зрители уже ждали её. Вернее, слушатели. И она знала, что им сказать.
– Ты хочешь обмануть их? – спросила Ариэна.
И тут же сообразила, что это глупо. Если её здесь не видят, то наверняка и не услышат. Так и есть. Нивена не отреагировала на её слова. Когда она выходила из пещеры, Ариэна попробовала преградить ей дорогу, но та прошла сквозь неё, хотя какое-то препятствие всё же почувствовала. Она немного замедлила шаг, и на её красивом лице промелькнуло что-то вроде недоумения. У Ариэны же просто дыхание перехватило, когда Нивена сквозь неё прошла. Ощущение было не из приятных – вроде того, что возникает порой в момент неожиданного про6уждения, когда, вздрогнув от странной пронизывающей боли, радуешься, что она так быстро тебя отпустила.
Увидев Нивену, люди на поляне оживились. «Пророчица» уселась на 6ольшой плоский камень, а когда старейшины устроились вокруг неё на траве, заговорила с таким притворным воодушевлением, что Ариэне стало противно. Она не слышала ни звука, но чувствовала, что Нивена лжёт. Ариэне хотелось закричать: «Не слушайте её! Она не видела никаких пророческих картин! Её аранха не умеет хранить картины! Это нерата! Полуразумный паук! Вряд ли с ней вообще можно разговаривать!» Но она промолчала. Старейшины всё равно бы её не услышали, даже если бы она орала во всю горло и дёргала их за бороды… Впрочем, последнее у неё бы не получилось. Этот мир был материален, но его материя была неподвластна Ариэне. Она вдруг вспомнила один философский трактат, который прочла зимой в библиотеке Дома Знаний. Автор утверждал,
