рощи плавно переходили в лес, который становился всё гуще и сумрачней, а вдали, над вершинами сосен вздымались пять башен царского дворца: четыре шестигранные, а в середине – круглая, самая большая, с плоской вершиной, на которой развевались флаги с гербами царя и его двадцати алеатов. Особенно красиво это смотрелось на закате. Потом солнце село, и вскоре тёмное небо рассекла огромная молния… Нет, не молния, а луч – прямой и ослепительно-яркий. Мгновение спустя вспыхнул другой, потом третий… В зловещем голубоватом свете было видно, как рушится одна из шестигранных башен, а вскоре вокруг заплясали жёлтые, алые и лиловые блики – это загорелся лес. Ещё страшнее было смотреть на горящие посёлки. Огромные лучи не только жгли сады и рощи, они разрушали дома. Небесный огонь погас быстро. На земле же он пылал всю ночь. Утром от посёлков остались одни развалины. У Ариэны сжималось сердце, когда она смотрела, как испуганные, убитые горем люди бродят среди покрытых копотью руин, выискивая погибших и раненых. Если бы можно было проникнуть в далёкие сферы верхнего мира! Туда, откуда явилась эта погибель… По чьей воле загораются звёзды и почему некоторые из них несут беды и смерть? Кто посылает на землю огненные лучи, которые разрушают и сжигают дома? Кто? Может, те самые демоны, что затаились во тьме, похожей на ночь. Ведь если верить философам, тьма объемлет всё. Она окружает каждый мир, даже если он исполнен солнечного света. И по ночам в ту часть мира, откуда уходит солнце, на время проникают демоны. Порождения тьмы, царящей между мирами. По ночам она приближается к земле, а днём, когда светит солнце, люди стараются не думать о ней. И о том, что она в себе таит…
Вскоре после катастрофы разразилась война. Она охватила всё царство Аранхайя, но паутина этой аранхи сохранила лишь то, что творилось на её территории. Точнее, немногое из того, что здесь творилось. Картины сражений были масштабными. Ариэна смотрела на них, словно с высоты птичьего полёта. Она даже радовалась, что лишена возможности разглядеть детали. Ей хватило и того, что она смогла увидеть.
«Нам тоже хватило, – сказала аранха. – Наконец-то мы увидели людей во всей красе. Нам были неприятны даже стычки диввинов с другими племенами, но тогда они, по крайней мере, защищали свою землю. Теперь они убивали своих соплеменников. И наших братьев. Аранхины лгали, подданные предавали вождей, которым присягали на верность… Мы ушли от людей и больше ничего не хотели о них знать. Прошло много времени, прежде чем мы стали снова летать над этой землёй, и то в основном по ночам. А моя бабка, та, что встречалась здесь со своей избранницей, поселившись в горах, больше не покидала 3имогорья. Моя мать тоже, а я мало где бываю. Больше мне нечего показать тебе».
«А что, все аранхи так вот запросто покинули своих избранниц? Ведь это связь, которую трудно разорвать…»
«Не могу сказать за всех, но Фиоле, моей предшественнице, было проще… Все аранхи моего рода носили имя Фиола – по названию реки, которая текла тут с глубокой древности. Самой дальней моей предшественнице понравилось это название. Так вот моей бабке было проще, чем другим. Ведь Нивена, её пятая по счёту избранница, по сути сама отказалась от неё, когда стала лгать тем, кто ей верил. Фиола видела, что её место в святилище заняла другая и что ложь продолжается. Она попробовала убедить Нивену вовремя сойти с неправедного пути, но эта женщина лишь твердила о некой высшей цели, во имя которой можно лгать. Потом началась война, и Фиола поняла, что больше не хочет всё это видеть. В её паутине сохранилось лишь начало войны, и это всё, что я могла тебе показать».
«И я очень тебе благодарна, Фиола».
Ариэна понимала, что, открыв перед ней свою паутину, эта аранха рассчитывала на ответную любезность. Она надеялась, что, вытянув из неё нужные сведения, настырное человеческое дитя оставит её в покое. Ариэна больше не собиралась её тревожить. Она и так вела себя бесцеремонно… Но что ей делать, если аранхи с таким трудом идут на контакт, и даже та, которая сделала её своей из6ранницей, уже готова от неё отвернуться. Видимо, скоро она так и поступит. Эта мысль повергла Ариэну в уныние, а усталость настроения не прибавляла. Она расстроилась ещё больше, обнаружив, что не может взлететь. Она пришивала нити Дамеи ко всем своим туникам, но туника, которую она надела на этот раз, была новая. Ариэна совсем забыла, что ещё не успела пришить к ней паутину. А теперь она и не сможет это сделать – ведь паутину украли. Шнур с нитью Дамеи она недавно сожгла. Ариэне хотелось плакать. Тройная магия отняла у неё много сил, а теперь ещё предстояло выбираться из этого болота и пешком тащиться домой. Дома имелись ещё пара кулонов с магическими шнурами и целый ворох одежды, к которой были пришиты нити Дамеи, но будут ли эти нити служить Ариэне, как и прежде? Она с грустью подумала о том, что ей надо привыкать обходиться без помощи Дамеи. И вообще без её дружбы.
Глава 14. Посёлок в лесу.
Хорошо ещё, что в последнее время здесь не было дождей и озёра сильно обмелели. Часть пути Ариэна проделала на обломке соснового ствола, отталкиваясь длинной палкой от всего, от чего только можно было оттолкнуться. Чем ближе к берегу, тем больше становилось островков суши. Прыгая с кочки на кочку и используя время от времени какую-нибудь корягу как мостик, Ариэна наконец добралась до сухого болота, плавно переходящего в лес. При всём однообразии здешнего пейзажа в нём было что-то притягательное. Поросшие длинной белесой травой кочки, глубокие ложбины, которые теперь стали лиловыми от осенних ягод тимир, остатки каменных построек, выглядывающие из-за кустов и кривых, раскидистых деревьев… Ариэна заметила, что по мере удаления от болота лес становится гуще, но она почти не видела прямых деревьев. Преобладали какие-то уродцы с изогнутыми ветвями и наростами на корявых стволах. Ариэна, хорошо знавшая лес, с трудом определила породы этих деревьев. Да, здесь, к юго-западу от Ур-Маттара, действительно творилось что-то странное…
Не будь она такой вымотанной, она бы почуяла опасность гораздо раньше. Нити у неё сейчас не было, но она прекрасно бегала, а уж затеряться в лесу ей бы вообще ничего не стоило. Усталость притупила реакцию. Когда Ариэна поняла, что надо уносить
