но не от лесных жителей, а от слуг Галиана. Они преследовали её, пытаясь накинуть на неё сеть, и Ариэна знала, что эта сеть её задушит, ибо она сплетена из паутины Маттар. Слуги Галиана всё же догнали её и развернули сеть у неё над головой, но смертоносная паутина почему-то не упала на Ариэну. Она поднималась всё выше и выше и росла, затягивая багровое от заката небо. Паутина злобной Маттap накрыла весь лес, и теперь из него не выбраться! Ариэна вскочила, задыхаясь от ужаса и омерзительного сладковатого запаха. Придя в себя, она поняла, что над ней не паутина, а ветви деревьев, украсившие закатное небо чёрными узорами. Но запах остался. Запах прелых листьев, гниющей земли и чего-то ещё... Он лишь отдалённо напоминал запах Маттap, но Ариэна явственно ощущала её присутствие. Это было странно. Она же знала, что гигантская паучиха не покидает своей рощи. Тем не менее этот чёрный лес, пронизанный пурпурными и лиловыми лучами заката, был пропитан злом не меньше, чем роща, где обитала Маттар.
Зло… Ариэна ощущала его так же явственно, как и ужас жертв страшного бедствия на месте бывшего Ур-Фиола. Этот ужас породила ложь. И она же породила зло. То самое, от которого сейчас задыхалась Ариэна, бредя по заколдованному лесу. Разумеется, зло было не только здесь, но в этом лесу его омерзительный запах чувствовался сильней, чем где-либо. Чёрные деревья, растущие из чёрной земли, угрожающе тянули к Ариэне многочисленные щупальца-ветви. Она шла, стараясь обходить кроваво-красные пятна, то и дело проступающие на жирной чёрной земле. Она даже почувствовала что-то вроде облегчения, когда эти пятна перестали появляться и лес погрузился в кромешную тьму. Ариэна не боялась хищников. Она знала, что их тут нет. Ни один зверь не забредёт в этот лес, где обитают порождения тьмы. Она отыскала сухую ветку и сделала из неё что-то вроде факела. От него было больше дыма, чем света, но так хоть Ариэна не запиналась о коряги.
Лес стал немного реже, и она вышла к каменной гряде, в которой зияла маленькая пещера. Девушка сразу поняла, что это бывшая пещера аранхи. Она была в этом уверена, хотя и не знала, почему. Ариэна решила, что остаток ночи лучше провести во сне, тем более что недавний короткий отдых не позволил ей восстановить силы. Набрав сухих сучьев, она сложила у входа долгий костёр – огонь отгонял насекомых и злых духов. Пол пещеры был покрыт толстым слоем прошлогодних листьев. Сунув под голову куртку, Ариэна мгновенно уснула.
На этот раз она спала крепко и без снов. А проснулась от того, что её кто-то позвал. Костёр ещё горел, и сквозь дым, застилающий вход в пещеру, Ариэна видела, как чёрные тела и щупальцы уродливых древесных великанов постепенно багровеют, словно наливаясь кровью. Порождения земли, отравленной злом, страшные и кровожадные, как Маттар…
Ариэна не слышала голоса того, кто её звал, но этот безмолвный призыв был очень настойчив. Кто с ней говорил? Может, аранха, которая некогда появлялась в этой пещере… Нет. Звавший её был слишком далеко. Ариэна выбралась из пещеры, и немой призыв обрушился на неё сверху вместе с потоками пурпурных и алых лучей. Кто её звал? Может быть, сама Великая Аранха? Ариэна знала – она должна что-то сделать. И она чувствовала, что тот, кто её зовёт, не боится ни двойной, ни тройной магии. Нити у неё не было. Была только ветка арилла… Нет, не только! Ещё огонь. Туман должен смешаться с дымом, причём тумана должно быть много. Очень много. Ариэна отломила от арилловой ветки маленький кусочек и бросила его в костёр, который сразу вспыхнул с такой силой, что девушка еле успела отскочить, чтобы не обжечься. На этот раз смесь тумана и дыма имела золотистый оттенок. Клубясь и вспыхивая молниями, она заволокла всё вокруг непроницаемой пеленой, а когда она рассеялась, Ариэна обнаружила, что утреннее зарево, окрасившее лес в оранжевые и алые тона, превратилось в огонь. Она не испугалась, потому что сразу поняла – перед ней иллюзия. Этот огонь погас уже давно, несколько столетий назад. Попасть в эту иллюзию Ариэна не могла – для этого требовалась тройная магия. Она могла лишь смотреть.
Огромные голубоватые лучи рассекали небо и обрушивались на землю, сея огонь и смерть. Те же лучи, что спалили два больших посёлка и снесли башню царского дворца. Это Ариэна видела совсем недавно. Теперь она увидела, что они сделали с лесом. Картина то удалялась, то приближалась, как будто кто-то хотел показать Ариэне и масштабы бедствия, и кое-какие детали. Некоторые участки леса выгорели полностью, некоторые огонь лишь задел, а какие-то и вовсе не затронул – благодаря сильному ливню, разразившемуся вскоре после катастрофы. Он-то и спас большую часть леса.
Потом Ариэна увидела черную поляну, окружённую чёрным частоколом обгоревших сосен, а уже в следующий момент эта поляна выглядела иначе. В центре её появился холм, а кроме сосен здесь были какие-то приземистые, корявые уродцы, в которых Ариэна с трудом узнала молодую поросль каменных дубов. Сколько прошло времени? Каменный дуб растёт очень медленно… От этих мыслей Ариэну отвлекло странное движение в середине поляны. Холм зашевелился. Земля стала трескаться и осыпаться, обнажая нечто похожее на огромное чёрное яйцо. Оно раскололось на куски, прежде чем с него сползли последние комья земли, и показались шесть огромных червей – чёрных и мохнатых. Ариэна не сразу поняла, что это суставчатые лапы гигантской паучихи. Бороздя мощными конечностями рыхлую землю, чудовище вы6ралось из расколовшегося яйца и поползло. Сначала медленно, потом всё быстрее и быстрее. Красные глаза твари горели голодным огнём. Она просто изнывала от голода, но больной лес, поражённый смертоносными лучами, 6ыл пуст. Все звери покинули его. Тварь ползла всё дальше и дальше. Пейзаж постепенно изменялся. Ариэна уже видела нормальные, здоровые растения. Это уже был лес, не пострадавший от небесного огня и, наверное, полный дичи, но Маттар – а это была она – злобно сверкая глазами, продолжала ползти вперёд. Новорожденная не умела охотиться. Или не хотела? Но она жаждала крови. Едва появившись на свет, она требовала жертв.
Гигантская паучиха приползла на равнину, где устроило привал большое войско. Ариэна узнала эту холмистую равнину, с юга примыкающую к Ур-Маттару. Тогда Ур-Маттара ещё не было. А приземистая шестигранная башня – очень древняя постройка, которая сейчас использовалась как зернохранилище, одиноко возвышалась на пригорке. В настоящее время эта башня была возле самой городской стены. А какое
