В первые годы существования форта попытки Кускова развить там земледелие дали довольно незначительные результаты. В 1813 году впервые было вспахано небольшое поле, где промышленные посеяли полтора пуда семян пшеницы. Когда был собран первый урожай, то выяснилось, что собрано только четыре пуда. Кусков увидел, что больших урожаев хлеба ему не получить — причиной был чрезвычайно влажный морской климат и частые туманы, настолько частые, что люди шутили: хотя они редко видят солнце, зато часто купаются в молочном тумане. Нет никакого сомнения, что выбор места для земледелия оказался неудачным. Тем не менее усиленные меры принимались к тому, чтобы увеличить площадь посевов и получить большие урожаи — Новоархангельск нуждался в зерне. В 1816 году было посеяно 14 пудов семян, которые принесли около 50 пудов зерна. Разведение огородов оказалось более успешным делом, и форт Росс никогда не имел недостатка в овощах.
Все это привело к тому, что Кусков занялся поиском лучших пахотных мест. Он обнаружил, что на склоне горы, выше форта Росс, выращиваются более высокие урожаи, а кроме того, основал заимки у реки Славянки и в районе залива Румянцева, сразу же давшие довольно хорошие результаты.
3
На следующий год после основания форта, весной 1813 года, к Кускову приехала из Новоархангельска его жена Екатерина Прохоровна. Тихая, спокойная, трудолюбивая женщина в Новоархангельске ничем не отличалась от других женщин колонии и ничем себя не проявила. Как видно, тамошняя обстановка не способствовала развитию ее талантов.
Только с приездом в форт перед Екатериной Прохоровной открылось широкое поле деятельности, настоящая нетронутая целина, и здесь она развернулась и показала себя достойной продолжательницей ее предшественницы Натальи Алексеевны Шелиховой. Много ярких имен, как звезды, промелькнувших на фоне Русской Америки, отметила история, — именитых и не именитых купцов, отважных мореплавателей, исключительно одаренных миссионеров, таких как скромный инок Герман или священник Веньяминов, впоследствии митрополит Московский Иннокентий. В последней стадии истории Русской Америки и владений компании в Калифорнии большой след оставили ее последние правители, офицеры военно-морского флота. Крупный вклад в дело управления колонией внесли эти люди, так же как и камергер Резанов, молниеносной кометой промчавшийся через Аляску и Калифорнию и быстро сгоревший в Сибири.
Скупа история в описании роли русской женщины в новооткрытых землях, а в достойных помощницах новооткрывателей недостатка не было. Четыре женщины оставили крупный след и неизгладимую память в истории Русской Америки, и с течением лет, удаляющих нас от тех времен, их образы и роль становятся все более яркими и привлекательными и все более значительным.
Наталья Алексеевна Шелихова была первой белой женщиной, ступившей на берега будущей Русской Америки на северо-западе американского материка. Она, может быть, даже больше, чем ее муж, «Колумб российский», способствовала успеху первой шелиховской экспедиции в Америку и дальнейшему развитию компании.
Меньше известна скромная женщина — жена Кускова Екатерина Прохоровна. Однако успех форта Росс в установлении дружественных отношений с соседними индейскими племенами был результатом не только умелых дипломатических способностей Кускова — этого у него отнимать нельзя, — но главным образом благодаря Екатерине Прохоровне.
Она быстро сошлась с индейскими женщинами, много времени без страха проводила в их селениях и в необычайно короткий срок в совершенстве изучила индейский язык и даже освоила диалекты различных племен.
Не было ни одной проблемы с индейцами, которой не разрешили бы Кусковы, он — своими организаторскими способностями, она — как умелый переводчик. Главным ее достоинством было личное обаяние и полное к ней доверие со стороны индейцев.
Удачен был выбор Баранова, когда он отправил Кускова в Калифорнию. Как Кусков, так и особенно Екатерина Прохоровна заложили семена дружбы с индейцами, и эта дружба не прерывалась не только во время пребывания Кусковых в форте Росс, где они пробыли до 1821 года, но и после них. За все 29 лет существования форта Росс на него не было совершено ни одного нападения индейцев.
Третьей русской женщиной, оставившей неизгладимый след в истории форта Росс, была жена последнего правителя форта, Елена Павловна Ротчева, урожденная княжна Гагарина. Ее имя более известно американцам, так как местные калифорнийские краеведы разузнали об ее деятельности, и о ней много писалось в журналах.
Недостаточно еще освещена роль и деятельность четвертой замечательной женщины, жены последнего главного правителя колоний князя Максутова; она была свидетельницей передачи Аляски Соединенным Штатам и спуска русского национального трехцветного флага в последний раз с флагштока крепости в Новоархангельске.
4
Растет и ширится Форт Росс под умелым руководством Кускова. Появляются излишки продуктов, которые теперь регулярно доставляются в Новоархангельск. Размножается скот и домашняя птица. С утра выгоняется скот на склоны гор, и весь день видны там рыжие и черные пятна коров, мирно пасущихся на выгонах. Смелые планы Резанова и Баранова, мечтавших об основании продуктовой базы в Калифорнии, начинают претворяться в жизнь.
В 1815 году умер мягкий, уступчивый губернатор испанской Калифорнии Арильяго и на его пост вступил молодой, энергичный Сола, начавший усиленно бомбардировать администрацию Российско-Американской компании требованиями о немедленном закрытии форта Росс и отъезда всех русских. Кусков продолжал отсылать эти требования в Новоархангельск и по-прежнему продолжал руководить работами в своем новом, развивающемся селении. Баранов в свою очередь тянул время и отправлял депеши губернатора Сола в Петербург. Все это занимало необычайно долгое время, и благодаря этой политике Кусков имел возможность без помех заниматься сельским хозяйством. Иногда он отвечал испанцам отговорками, что Росс — не форт и не крепость, а рыбачье селение временного типа. Никаких крепостных стен там, дескать, не было, а был частокол, за которым рыбаки могли укрыться в случае нападения индейцев. Что же касается обвинений испанцев, что Кусков располагал солидной артиллерией, он отвечал, что это были небольшие пушчонки — не столько для защиты, сколько для «внушения индейцам уважения к нам».
Не всегда такие отговорки спасали, и когда раздраженные испанцы нажимали на правление компании в Петербурге через своего посланника, то правление официально извещало испанцев, что фактически земли севернее Сан-Франциско до сих пор никому не принадлежат. Земля же, где стоял форт Росс, была добровольно уступлена индейцами Кускову, у которого есть акт передачи земли, подписанный вождем соседнего индейского племени.
В Петербурге этого акта не было. Поэтому, когда в Русскую Америку отправлялся шлюп «Камчатка» под командой капитана Головнина, то ему было поручено зайти в форт Росс и получить копию акта о передаче земли русским.
Головнин, подошедший к форту Росс на шлюпе, так описывает в своих воспоминаниях встречу с Кусковым: «В 5-ем часу приехал к нам Кусков и привез с собой разные свежие съестные припасы и список (для которого единственно я сюда заходил во второй раз) с акта, по коему значится, что земля здешняя уступлена индейцами русским».
К тому времени, когда Головнин посетил Форт Росс, Кусков уже имел излишки в продуктах и смог снабдить ими шлюп «Камчатка». Головнин описал свое первое посещение колонии таким образом: «В 1-ом часу пополудни увидели берег в расстоянии от нас миль 5 или 6 и скоро после того рассмотрели крепость Росс, на которой развивался флаг Российско-Американской компании. Тогда и мы подняли свой флаг при пушечном выстреле и, приблизясь к берегу на расстояние миль двух, увидели ехавшие к нам от него три алеутских лодки: на одной из них в 2 часа пополудни приехал к нам правитель крепости коммерции советник Кусков».
На обратном пути из Монтерея Головнин остановился в заливе Румянцева (Бодега), где Кусков заготовил и доставил на борт его шлюпа двух быков, десять баранов, четырех свиней, несколько кур и большое количество овощей. К этому времени, в течение четырех или пяти лет существования Форта, Росс Кусков уже имел большие стада скота, не только коров и овец, но и прекрасных индейских лошадей.
Очевидно, что Кусков не слишком опасался репрессий со стороны испанцев, силы которых в Монтерее и Сан-Франциско были довольно мизерными, чтобы удалить русских силой. Об этом тоже писал наблюдательный Головнин: «Гарнизон состоит из 26 человек русских и 102 алеут… и с такою-то силою здешний правитель, коммерции советник Кусков не страшится испанцев и пренебрегает их угрозами».
