тяжело вздыхает он. — Просто я ненавижу этот день. Придворные шепчут, что рождение в самую длинную ночь года — ещё одно доказательство моей пустотности.
В его голосе столько усталой боли, что мне становится стыдно за сомнения.
— Не слушай их, — я скольжу своей ладонью в его. — Если я чему и научилась за этот год, так это тому, что слухи живут своей жизнью.
Голос Каэлиса едва слышен:
— Этот день напоминает мне о матери.
И речь идёт явно не о нынешней королеве. У меня сжимается живот. Я поглаживаю его палец большим пальцем. Он переводит взгляд на меня — и на миг мы словно одни в комнате.
— Я позабочусь, чтобы разговор уходил в сторону, если тема снова всплывёт, — шепчу я.
— Спасибо, — отвечает он — искренне, это видно по тому, как разглаживается морщина на его лбу, как расслабляются плечи.
И мне почему-то слишком приятно помогать ему.
Следом меня представляют Верховной Леди Клана Мага — женщине с острым взглядом и ещё более острым умом. Мне даже нравится её общество. Но вскоре нас ведут дальше. Лишь двое из присутствующих снова касаются темы дня рождения, и я ловко свожу разговор в сторону.
В конце концов я оказываюсь перед Мореусом Венталлом, Верховным Лордом Клана Башни. В отличие от Иксила, он один — дочерей рядом нет, хотя большинство знати привели семьи. Слова Алор о своей семье — особенно об отце — всплывают в памяти. Пригласили ли её вообще? Или оставили дома?
Как и в Арининых и моих чертах легко угадывалась мать, так и у Мореуса невозможно не заметить родство с Алор и Эмилией. Его волосы того же оттенка, что и у них, идеально уложены и зачёсаны назад. Глаза — тёплого мёдового цвета, как у Алор, но с хищным прищуром, словно у Эмилии. Он загорел сильнее дочерей — явно проводит много времени на солнце. Его облик отточен, чтобы излучать суровость. От одного его присутствия веет угрозой.
— Верховный Лорд Венталл, рад видеть вас, — тон Каэлиса гладкий, вежливый, идеально отточенный, чтобы звучать безобидно. Странный подход к человеку, что снабжает корону Стеллисами. Я бы подумала, у них с ним будут куда более тёплые отношения.
— Принц Каэлис, — отзывается он суховато, оборачиваясь от предыдущего собеседника. Его взгляд останавливается на мне — и расширяется. Он узнал меня с Дня Всех Монет, как ту, что спасла Алор. — Верховная Леди Редуин.
Моё имя повисает в воздухе. Формально, но мягко. Будто он хочет поблагодарить меня, но не способен выговорить эти слова. Я отвечаю лёгкой улыбкой и лёгким кивком: пожалуйста.
— Пока ещё просто Леди Редуин, — поправляет Каэлис с почти жалостливой улыбкой. — Но мы надеемся, что, когда мой отец примет её, её статус закрепится… если кланы тоже будут готовы к исцелению старых ран.
— Да… — взгляд Верховного Лорда всё ещё прикован ко мне. — Вы же из простого рода, верно?
— Для меня честь, что вы знаете о моём происхождении, — вежливо улыбаюсь я.
— Поразительная удача, что принц выбрал именно вас среди всех простолюдинок. Вероятность этого… ничтожна, — его тон невозможно разобрать, но я улавливаю в нём подозрение. Башня отвечает за защиту короны. Его глаза прищуриваются. — Особенно учитывая, что, согласно лучшим нашим записям, полное родословие Клана Отшельника было уничтожено в едином решающем ударе.
Подозрение — именно оно.
— Ваши записи не всегда безупречны, — голос Каэлиса прозвенел сталью. Я знала: есть две вещи, которые он терпеть не может — когда его ставят под сомнение и когда упоминают Клан Отшельника.
— Но уж слишком часто они точны, — Верховный Лорд Венталл смотрел на него так, будто два хищника сошлись в небе, распушив перья и готовя когти. — Мне бы хотелось самому изучить доказательства её происхождения.
— Думаю, можете принять моё слово, — попытался пресечь Каэлис. И не преуспел.
— Обязанность Клана Башни — защищать корону. Я лишь исполняю долг, — его улыбка не касалась глаз, а взгляд оставался таким же холодным и острым, будто лезвие у моего горла. — Особенно на фоне слухов о беглянке из Халазара в этом году.
— Насколько помню, мой отец сказал, что это неправда? — Каэлис приподнял тёмную бровь.
— Официально — нет, — слегка пожал плечами Мореус. — Но осторожность никогда не повредит. В каждом слухе есть крупица истины, верно, леди Редуин?
— Быть может, — отвечаю ровно, стараясь не выдать ничего.
— Было бы нежелательно, если бы кто-то связал эти слухи воедино. Уж слишком забавное совпадение, что вы появились примерно в то же время.
Ладони у меня вспотели. Он знает. Должен знать. Иначе зачем задавать такие прицельные вопросы? Чёрт, Равин. Уверена, это его рук дело.
— Если вы хотите что-то сказать, Верховный Лорд Венталл, советую не тянуть, — слова Каэлиса звенят острее клинка, а во взгляде вспыхивает убийственный огонь. Его ладонь ложится мне на поясницу — едва ощутимо, но крепче любой брони.
Мореус уже раскрыл рот, чтобы продолжить, но замер, когда в зале внезапно погас свет. Все свечи на люстрах разом угасли, и наше внимание устремилось к возвышению в дальнем конце. Король Нэйтор Орикалис стоял на три ступени выше остальных. Свет, пьедестал, его роскошные одежды и одна лишь аура заставляли затаить дыхание.
Без слов он поднял карту Таро. Серебро блеснуло. У меня расширились глаза, и я едва не ослепла от вспышки огня, вырвавшегося из карты. Пламя стало холодным, синим, затем обернулось бурлящей водой. Ветер взметнулся по залу, трепля юбки и вызывая возгласы у лордов и леди. Свет и тень сгустились, и в кулаке Орикалиса возник скипетр: на одном конце полыхало пламя, на другом клубился лёд, а по древку вились живые лозы.
— Добро пожаловать, высокие лорды и дамы моего двора, на зимние торжества, — голос Нэйтора перекрыл зал. — Пусть ваши гадания принесут удачу, кубки будут полны, а сердца обретут новых союзников. Пусть грядущие годы будут столь же сбалансированы, как стихии четырёх мастей. Ужин подадут через час.
Король отступил назад, и в зале снова вспыхнул свет под аккомпанемент почтительных аплодисментов. Пока внимание было отвлечено, Лорд Венталл успел исчезнуть. И теперь во мне горело совсем иное любопытство.
— Как? — шепчу Каэлису. — Я знаю карты, что чинят вещи или создают иллюзии. Но я чувствовала жар и ветер. А скипетр… он настоящий.
— Маг позволяет творить из ничего, используя все четыре стихии.
— Я думала, только Старший Аркан может применить карту Старшего?
— Для этого существует Верховный Жрец. Карта должна быть сыграна Старшим, но она даёт арканисту право один раз воспользоваться силой другого Старшего Аркана. Потом благословение исчезает, — объясняет Каэлис.
