Вербовых в Парке Горького. На следующий день они забрали ее из универа. По Киевке выехали за город, свернули с шоссе на проселочную дорогу и затерялись. Там камер нет.
– Что за Вербовы?
– Ты только не психуй, брат. Пара из Запорожья. Живут там с двадцать шестого года, переехав из Польши. Он – мелкий бизнесмен, бежавший из Умани от мобилизации еще в начале двадцать третьего года. Его супруга Яна – домохозяйка. Тогда они были бездетные. Въехали с двухлетним немым ребенком-аутистом. По базам пробили – были такие жители Умани… Но есть нюансы.
– Не томи.
– Скорее всего, это «спящие» агенты из группы Нестора.
– Аргументы?
– Искали Вербовых в Москве и за городом, а срисовали в Крыму. Гнали по платке в минивэне по Крымскому мосту. Так что принимайте гостей. По служебному мессенджеру сброшу ориентировку.
– Вепрев в курсе?
– Да.
– Мама?
– Анне Сергеевне Вепрь сказал, что внучка с Ильей поехали на майские праздники к друзьям на дачу. Она расстроилась, конечно, что Катя не выходит на связь, но Илья оказался надежным парнем. По нашей просьбе держится джигит предложенной легенды.
– Найдите Катю, Богом молю. Не прощу себе, если с ней что-то случится.
– Иншаллах,[259] найдем. Слово офицера.
– Живой и здоровой.
– Э, брат! Зачем такое уточнять.
– Спасибо. Все?
– Еще один нюанс. Деликатный.
– К черту деликатность!
– За несколько часов до похищения Катя встречалась с Евой. Вепрев считает, что между их встречей и похищением Кати есть какая-то связь.
Ратников-человек отказывался верить фактам, доверяя своим чувствам и интуиции. Но слишком много было сигналов о подозрительном поведении Евы. Прежде – от Геймера, теперь вот – от Абрека. Страсть даже мудреца делает неразумным дитем.
Но в Ратникове, пусть до недавнего времени он и сопротивлялся этому, солдат был сильнее человека. Для солдата долг выше привязанности, а интересы страны выше личных. Он ведь и Кате об этом говорил.
– Командир? Как слышишь? Командир?! – Абрек не мог понять затянувшегося молчания Кирилла.
Ратников наконец вернул себе самообладание, но отчего-то избегал называть Еву по имени:
– Двойной агент, получается, не наш?
– Выводы делай сам. Разведка в курсе, но отмораживается. Типа, это совпадение, на кону – судьбы мира. Если ошибемся и задержим, спугнем Нестора.
– Их понять можно. Агент на них работает двадцать лет. А если все не так, то это провал. Что они предлагают?
– Вести ее дистанционно.
– Понял. Спасибо.
Кирилл вернулся в штаб и срочно собрал свою оперативную группу. На экран были выведены портреты Домбровской и Вербовых. Служебная нейросеть уже вела наблюдение за обнаруженной Евой…
* * *
Сергей Хвороба и Оксана Яцук были многолетними агентами MI-6 из числа бывших фанатов харьковского «Металлиста», завербованных еще в 2014 году. Оба имели богатый боевой атошный опыт[260] начиная с 2015 года. Служили в разных добровольческих подразделениях. Оксана – снайпером с позывным Валькирия, Сергей – штурмовиком и подрывником с позывным Тор. Когда поражение Украины стало неизбежным, британцы начали готовить варианты новой украинской государственности и легендирование своей агентуры из числа украинских боевиков. Бывший главнокомандующий ВСУ как потенциальный сменщик Зеленского, получив «Золотую звезду Героя Украины», был переведен в Лондон послом, подальше от народного гнева и поближе к MI-6. Постепенно британцы начали вывозить часть своей агентуры для подготовки к нелегальной работе на новых территориях России.
Для Сергея и Оксаны операция исхода с Украины стартовала в феврале 2024 года. Тогда после ожесточенных двухлетних боев началось паническое отступление ВСУ из Авдеевки, во время которого погибли или попали в плен, по данным известного нью-йоркского издания, около тысячи украинских боевиков. А в действительности за одни только сутки – вдвое больше. «Загинув»[261] и весь взвод из Азовской 3-й штурмовой бригады, где служили Сергей и Оксана. Пока командиры бригады пилили западный нал и переможные ролики в ТикТоке, заливая в Интернет постановочные видосики и рилсы в новехоньких мультикамах с современными M4 и Bushmaster ACR, «азовцы» попроще и те, что поидейнее, подыхали на коксохиме.
Их утюжили арта, фронтовая авиация, но советские бункеры с многометровым бетонным сводом и опыт «туннельной войны» помогали какое-то время сдерживать русских штурмов. Но ровно до прихода планирующих ФАБ–500 и ФАБ–1500. В день их сыпалось до пятидесяти. Начался кромешный ад. Укрытия превращались в консервы. Большинство «азовцев» утилизировалось в неопознаваемые куски фарша на бетонных стенах. Многие погибали от тяжелой контузии, замурованные заживо под руинами конструкций и тоннами бетона. Сил удержать крупнейший в Европе Авдеевский коксохимический комбинат не было. Свежее мясо для защиты Авдеевки Киев не давал, БК[262] закончился, жратвы не было, Америка заявила, что помощи от нее ждать не стоит. «Азовцы» были деморализованы. Начались паника и лихорадочное бегство с коксохима. Проблема была только в одном – не ясно, куда бежать. Все простреливалось русскими. Под шквальным огнем арты, под давлением наступающих русских штурмов и по пристрелянным снайперами путям раненых эвакуировать было невозможно. Поэтому добивали их сами. Для легенды – чтобы не доставить пыточной радости русне. В действительности – чтобы не оставлять свидетелей. Ведь отныне все бойцы подразделения официально значились как «пропавшие без вести» на авдеевском направлении. Чаще всего это означало, что погиб, но тело не найдено, или не опознано, или ожидает в холодильнике своей очереди на генетическую экспертизу. У родственников оставалась, конечно, иллюзорная надежда, что «пропавшие без вести» отсиживаются и откармливаются в российском плену. Но проходили месяцы и годы, а в списках на обмен «пропавшие» по-прежнему не значились. И выплаты украинское государство не давало – «пропал без вести, значит, юридически не доказано, что погиб»…
У Хворобы и Яцук была задача навечно остаться в статусе «зниклi безвiсти»[263], а заодно «отмыть» биографию от слишком ярких «достижений» в период АТО. Британские кураторы не считали эти достижения преступлениями, но международные конвенции полагали иначе. Заметая следы, Сергей и Оксана зачистили свои установочные данные в базах одного из харьковских военкоматов, сымитировав подрыв помещения русскими диверсантами. Попутно, не договорившись с зажравшимся военкомом по цене его молчания и содействия «обнулению» их биографии, обнулили его самого.
После этого агенты были вывезены британцами на военную базу в польском городе Жешув, где были расквартированы британские военные и сотрудники МИ–6. База являлась крупным хабом поставки натовского оружия на Украину. Настолько крупным, что его охраняло четыре комплекса «Патриот». Жешув – по иронии судьбы древний русский город Ряшев, захваченный в 1345 году Польшей и полонизированный, – первым получил от Зеленского звание «Город-спаситель». Позже это звание по какому-то удивительному совпадению получили и другие древние русские города, некогда захваченные Польшей, – Перемышль, Люблин и
