class="p1">Катя молчала. Она не впервые была не согласна с отцом. Но подкупало, что отец не шумел, не давил, не пытался доминировать в разговоре, как, например, бабушка Аня, а изначально разговаривал с ней уважительно, как со взрослой. Каковой она, собственно, себя и считала. Отец ее слушал и слышал.
Кирилл с внутренним облегчением перешел к двум другим вопросам, которые казались ему более простыми и очевидными. Да, у Кати была своя правда. Но есть своя правда и у него.
– Есть понятие долга и присяги, дочь. Есть интересы Родины. Павел Андреевич правильно говорит – ты, дочь офицера, должна понять. Я не мог тебя предупредить, потому что нельзя. И потому что не хотел тебя расстраивать.
И тут Катю опять прорвало:
– А если тебе придется выбирать между интересами Родины и единственной дочери, неужели ты выберешь…
– Милая Катюша, – остановил ее Кирилл. – Я очень надеюсь, что передо мной никогда не встанет такой выбор.
– Нет, ты ответь!
– Кать!
– Ответь!
– Хорошо. Я выберу интересы Родины…
– Что?!
– …потому что уверен, что интересы Родины совпадают и с твоими интересами. И потому что я офицер, мужчина. И я должен…
– Папа! – задохнулась Катя. – Ты просто… просто чудовище! Ты недостоин мамы! Ты не такой! Ты не добрый!
– Катюш, ты что?! Что ты такое говоришь? – Кирилл пытался удержать вырывающуюся из его объятий дочь.
– Не трогай меня! Не трогай! Отойди! Я не хочу с тобой говорить! Ты мне не отец!
И Катя выскочила из дома…
Вот таким было первое московское утро после командировки в Лондон.
После автоматической идентификации Кирилл прошел в здание службы. Он рассеянно здоровался со знакомыми, жал руки, но никак не мог сосредоточиться на предстоящем докладе – вновь и вновь переживал тяжелый разговор с дочерью. Задавался вопросом, как бы ответил, если б знал, что Катя так воспримет его слова о долге. И с горечью осознавал, что ответил бы так же, и, следовательно, ситуация тупиковая. «Катя – добрый и чуткий подросток, – думал Кирилл. – Погоди, о чем ты?.. Она давно уже не подросток! Вспомни себя в ее возрасте. Ты с ней не согласен, она с тобой. Кого в этом винить? Кома вроде бы уважительная причина отсутствия рядом с близкими, но ты пропустил самое главное. Ты не воспитывал ее, ты пропустил ее взросление, пубертатный период, подростковый максимализм, первый и последний звонок в школе, вероятно, лихой выпускной… Все это мимо тебя. Да, винить кого-то бессмысленно. Жизнь – не сценарий, ее не поправишь. Значит, нужно принять, объяснить. Ответственность за понимание лежит на говорящем. Значит, плохо объяснил. Нужно поскорее найти ее. На звонки она не отвечает, обиделась. Ладно, остынет. Ответит. Поймет. Она же твоя дочь…»
– Товарищи офицеры!
Кирилл понял, что по команде вместе со всеми офицерами стоя приветствует Вепрева. Нужно было сосредоточиться на работе…
Глава 91
Отзывчивое сердце
В парке плакала девочка: «Посмотри-ка ты, папочка,
У хорошенькой ласточки переломлена лапочка, —
Я возьму птицу бедную и в платочек укутаю»…
И отец призадумался, потрясенный минутою,
И простил все грядущие и капризы, и шалости
Милой, маленькой дочери, зарыдавшей от жалости.
Игорь Северянин
Катя шла по парку, и слезы градом лились из ее глаз. Она так долго ждала отца, она так любила его, так ему верила. А он уехал, даже не попрощавшись. Это как?! Отправил деда с ней поговорить. Испугался, что ли? «Нет, никогда не поверю, – думала она. – Тогда что? Не понимаю! Ведь накануне мы с ним долго гуляли. Времени объясниться было достаточно. Может, и не было бы этой ссоры, если б он понял мои чувства, признал, что поступает жестоко. Папка, зачем ты так со мной? А может, отец помчался в этот Лондон из-за Евы? И дедушка Паша тоже хорош! Погнал больного, с глюками отца на какую-то операцию! Других, что ли, нет, здоровых? А если бы его убили? Как все это пережила бы бабушка Аня?! Господи, всех жалко!..»
После прохладных дождливых дней в столицу наконец-то пришло тепло и солнце. Народу в будний день в парке гуляло немного. Пенсионеры осваивали забытые за сезон комфортные скамейки, устроившись на теплых ковриках-сидушках для неспешной беседы о политике и ценах. Всесезонные велосипедисты, обвешанные датчиками, накручивали круги. Студенческая молодежь играла во вновь ставшие популярными городки, а стайка гуттаперчевых сорвиголов состязалась на площадке для паркура.
Катя шла по аллее, ведущей к пруду, вдоль клумб с рядами алых и желтых тюльпанов, стоявших, словно стойкие одноногие солдатики. Бескорыстная красота цветов, простодушно тянущихся к солнечному свету, весенняя распахнутость свежих бутонов, подобно наивной открытости миру целомудренной детской души, отвекли Катю от горьких дум и обид.
Внезапно в чарующую гармонию живого цветочного ковра ворвался черный зияющий провал вытоптанной клумбы. Чудовищная дисгармония бессмысленного насилия над беззащитной природой!
– Да что за уроды! – возмутилась Катя, уже позабыв про семейные проблемы. Слезы ее высохли, а деятельная натура требовала справедливого возмездия. Тем более что преступник оставил следы – растерзанные цветы вели от клумбы к полуголым кустам, едва покрытым пробивающейся зеленью. Кате показалось, что там кто-то скрывается.
Охваченная тем праведным гневом, который притупляет бдительность и часто толкает на безрассудные поступки, Катя рванула к кустам. Продравшись сквозь цепкие, обдирающие руки ветки кустарника, она увидела «хулигана»… Увиденное остановило ее и лишило прежней решимости.
Мальчик лет десяти – двенадцати сидел на сырой земле, высыпая монетки из баночки и вновь собирая их. Он не обращал никакого внимания на появившегося человека. Казалось, одни только монетки составляют смысл его существования.
Первым побуждением Кати было подойти и поднять ребенка с еще холодной земли, но поведение его было странным, а взгляд блуждающим. Особенный ребенок… Катя вспомнила, что когда приходила к однокласснице в гости, та ее предупреждала об общении со своим особенным младшим братом: говори спокойно, негромко, короткими фразами, избегай прикосновений и резких движений, – у аутистов могут быть непредсказуемые вспышки гнева.
Она медленно присела рядом. Блуждающий взгляд мальчика и его мерное покачивание подсказывали не торопиться с действиями. Гнев уступил место решимости помочь ребенку. Но как? Катя заметила на курточке QR-код и номер телефона. Наверняка родителей. Она навела часы на QR-код, и через мгновение раздался встревоженный голос матери:
– Алло! Алло!
– Добрый день! Мне кажется, я нашла вашего ребенка.
– Спасибо громадное! Только не трогайте его, пожалуйста, он у нас особенный.
– Да-да, конечно. Мы на пятой аллее, где клумбы с тюльпанами, вы все увидите сами.
– Цветы? Понятно. Мы
