пойло Джеймс заказал бокал красного вина из автохтонного «краснотопа». Увы. Понравилось… В надежде, что случайность, попросил бокал белого вина из «крымского кокура». Потом экстра-брют из автохтонного сорта «сибирьковый» с нежным цветочным букетом и нотками персика, дыни и бриоша. Нет,
fuck!.. Не случайность! Русские вина не хуже калифорнийских или южноафриканских. А внутренний бесенок-оппортунист предательски нашептывал – нет,
shit, даже лучше!
Бокалы приносила миниатюрная, приветливая русская стюардесса, свободно говорящая с пассажирами по-английски и по-турецки. И видно было, что все-то у нее хорошо. И поставленная речь, и настроение, и кольцо на безымянном пальце, и достойная зарплата, и правильное гражданство.
В начале XXI века родиться в правильной стране стало весьма востребованным навыком. И это были не те страны, где стоило родиться в конце ХХ века. Поляк Матовски не любил Россию. Да что там не любил. Он ее ненавидел… Тем болезненнее было наблюдать, как похорошела страна при Путине. Это ощущалось уже в самолете. По общей атмосфере радушия, доброму настроению, спокойному и уверенному поведению русских. Их чувству самодостаточности.
Последней каплей, переполнившей чашу моральных терзаний канадца, стал раздел бортового журнала с описанием авиапарка «Аэрофлота». Выяснилось, что флот авиакомпании, выросший вдвое за последние пятнадцать лет, состоял теперь преимущественно из отечественных авиалайнеров – дальнемагистрального Ил–96–400, среднемагистральных MC–21–310 и Ту–214, ближнемагистрального Sukhoi Superjet 100 New. Как класс отсутствовали казавшиеся незаменимыми американские самолеты Boeing и европейские Airbus. Из отчасти «импортных» авиалайнеров значилось двенадцать бортов российско-китайского широкофюзеляжного самолета CR 929.
«Импортозамещение прошло стахановскими темпами», – повеяло чем-то из эпохи Варшавского договора, при котором Джеймс особо-то и не жил. И тут же адреналиновым выбросом в висок ударила яростная мысль: «Матка Боска! Стаханов же из Донбасса!..»
Российский авиалайнер MC–21–310 компании «Аэрофлот» с чувством собственного достоинства неспешно зашел на посадку, мягко ткнулся во взлетно-посадочную полосу и плавно покатился по ней, довольный собой. Яркий свет залил салон самолета…
На паспортном контроле Джеймс Матовски предъявил свой канадский паспорт и жестами пояснил, что не может ответить на вопросы, поскольку глухонемой. Пограничник, увидев на экране перевод нейросети английского жестового языка и проверив соответствующую отметку в цифровом паспорте Матовски, одобрительно кивнул, лазрайтером установил в паспорте метку о пересечении границы и отдал Джеймсу паспорт…
Все-таки май в Ростове-на-Дону – это уже лето. Температура под двадцать пять, широкий Дон, яркая сочная молодая зелень, неотразимые и желанные ростовские барышни с аппетитными формами, калорийная казачья кухня, первые – запретные к вылову в это время года – раки. Ростовскому гостю нельзя очароваться, охмелеть, потерять бдительность, иначе южная красота затянет в свой омут, увлечет, обернется разнузданной вольницей Левбердона. И потеряет человек голову, и сам потеряется. Кто на несколько дней, а кто и на всю жизнь. Вот что такое Ростов-на-Дону.
Нестор, он же Степан, бывал здесь в нулевые, погуливал, даже имел небольшой, не совсем законный бизнес. Однако после 2019-го ездить сюда перестал и сейчас не мог поверить, что это тот самый город. Город слишком изменился. В нем по-прежнему жили казачья вольница и южная истома, люди были раскованны и радушны, но сам город стал как-то слишком вызывающе хорош. Настолько слишком, что невозможно было поверить. Особенно когда не очень-то и хотелось.
Современная архитектура, идеальные дороги, ухоженные зеленые улицы, богатые рестораны, поражающие изобилием магазины, со вкусом одетые люди, гуляющие в парках счастливые многодетные семьи, разветвленная сеть зарядных станций для электромобилей, городской бесплатный вайфай, безопасность, отсутствие на улицах бездомных, нищих и наркоманов – все это угнетающе действовало на Нестора. Откуда это кацапское благополучие? Не должно быть так, несправедливо это! За что ж мы боролись?! На клочке оставшейся территории, называемой Украина, все не так. И в Торонто не так, и в Вашингтоне, и в Лондоне. Отчего же здесь иначе? Может, это «потемкинская деревня»? Может, думал Нестор, выеду из Ростова и закончится нестерпимое благополучие победителя? Ведь есть же, должна быть и альтернативная реальность? Ну не может же быть хорошо везде. На всех всегда чего-то не хватит.
Нестор мчался под сто пятьдесят километров в час на арендованной машине по гладкой, как лист картона, платной трассе. Так здесь ехали все, и выделяться было не с руки, иначе алгоритмы нейросети дорожных служб отследят и идентифицируют водителя, ведущего себя подозрительно. На трассе было много беспилотных такси, но Нестор рулил сам. Искусственному интеллекту он не доверял. Тем более во враждебной стране. Впрочем, а чему и кому он мог доверять? Поиск ответа был бы мучительным и долгим.
Машина, выбранная им, называлась «Патриот» – созвучно с названием американского ЗРК[255]. Потому и выбрал. Ему казалось это ироничным. Как помнил Нестор, машина, выпускавшаяся с 2005 года, была хорошей проходимости, но этим все достоинства и ограничивались. Нелепые формы, архаичный дизайн, минимальный набор удобств. Однако и здесь его ожидало разочарование. Новый «Патриот» оказался внедорожником-гибридом стильного брутального дизайна и достойного интерьера, нашпигованный электроникой. «Вот кацапские твари! Даже машины наблатыкались делать, – с досадой думал Нестор. – Наверное, китаезы подсуетились». Ничто так психологически комфортно не объясняет успех ненавистного соседа, как обесценивающая его достижения внешняя помощь.
Пять часов до Крымского моста по ухоженной и цветущей территории «победившего врага» оказались бóльшим стрессом, чем война. «Das ist scheiße![256] – продолжал внутренне полыхать Нестор. – Руснявая цивилизация… Откуда шо у тебя взялось?! Да кем вы были, когда наш князь Владимир уже правил в Киеве? Украина могла стать цветущей державой, если б не виб…дки кацапи i жиди, зрадники i олiгархи. Когда Совок развалился, в Украине была цветущая экономика, свой уголь, кокс, зерно, курорты. Де це все?[257] Чорт скажений Кравчук продав незалежнiсть москалям. Здав ядерну зброю[258]. Пiдписав клятий Будапештський меморандум! Сейчас и Крым был бы наш, и от сепаров остался бы только жирный перегной…»
Проезжая Крымский мост, Нестор испытывал смешанные чувства досады, отчаяния, озлобления и зависти…
Глава 95
Двуликие Янусы
С Богом, орлы, казаки, гетманы, вертухаи!
Только когда придет и вам помирать, бугаи,
будете вы хрипеть, царапая край матраса,
строчки из Александра, а не брехню Тараса.
Иосиф Бродский
После завершения заседания оперативного штаба в Ялте Кирилл вышел из зала совещаний и, взяв служебную трубку, увидел пропущенные звонки Абрека по закрытому мессенджеру. Кирилл перезвонил.
– Командир, тут серьезная тема. Катя пропала.
– В смысле?
– Нет ее ни дома, ни в институте.
– Может, у подруг? У Ильи?
– Там тоже. Отследили по системе «Безопасный город», она встречалась с некой супружеской парой
