Гадж Сингх много лет проработал в королевской кухне. В его обязанности входило делать специальное блюдо «пудина-корма»: хорошо отбитую баранину готовили с традиционными специями, а в конце поливали ментоловым соком. Наваб ненавидел это блюдо, и, по словам Гадж Сингха, ел его только один раз за четыре года, в течение которых он ежедневно его готовил. Но оказалось, что оно нравилось доберманам, и когда он был в отпуске, они чуть не устроили голодную забастовку.
Гадж Сингх рассказал, что четыре месяца назад его перевели на кухню во дворец Зафара. И там он узнал о недобрых вещах. Он стоял прямо, сложив руки перед собой, глядя на Сиеда, но не в глаза. Гадж Сингх с превосходной смесью спокойствия и достоинства сказал, что удовольствие — это не зло, роскошь — это не зло, опьяняющие напитки — это не зло, боги создали их, чтбы помочь людям почувствовать вкус богов. Но злой умысел — это зло, жадность — это зло, зависть — это зло, убийство — это зло: они даже богов низводят до людей.
В эти дни во дворце полунаваба Зафара тени шептались только об одном: как освободиться от Сиеда тихо, не вызвав подозрения. И с ним — и здесь он посмотрел на Катерину долгим взглядом искоса — от angrez bibi, «белой мемсахиб».
Сиед сидел неподвижно, словно он ничего не услышал. Жестокое солнце наконец умерло снаружи и в темноте зашло за веранду. Макбул и Рам Аасре вошли с двумя горящими лампами, их руки были похожи на лапы тигров.
Гадж Сингх сказал, что тайный заговор уже пришел в движение. Его господин должен осторожно встречаться с людьми и есть. Каждого посетителя нужно обыскивать, прежде чем он увидится с ним; каждый кусочек должен пробовать друг человек, прежде чем он попадет в рот господина. Его кровать нужно переворачивать вверх дном на случай притаившегося хищника, окна в его комнате должны быть крепко заперты весь день и всю ночь.
А лучше всего будет, если его светлость покинет Джагдевпур как можно скорее.
Сиед смотрел на него, ничего не говоря, без страха или благодарности.
Катерина подошла и спросила:
— Мы очень благодарны тебе, но почему ты решился на такой поступок? Зафар снимет с тебя шкуру, если это достигнет eго ушей.
Гадж Сингх посмотрел на мужчину, сгорбившегося в кресле, и сказал:
— Я и моя семья обязаны жизнью настоящему навабу. В горах мы говорим, что, когда забывают о долгах, боги начинают готовить нас к убийству.
Оказалось, что много лет назад старший брат Гадж Синг пришел с отчаянной просьбой на веранду Сиеда во время торжественного приема. Ужасный град обрушился на их урожай и скот — семья голодала. И, несмотря на то что они не был жителями Джагдевпура, Сиед дал ему денег и способствова его назначению в государственную полицию. Год спустя брат привез Гадж Сингха и устроил его на королевской кухне, чтобы готовить пудинакорму, которую наваб ненавидел, а доберманы любили.
— И откуда мы знаем, что можем доверять тебе? — поинтересовалась Катерина.
— Все написано на моем лице, — ответил Гадж Сингх. — И ecли у меня будет такая возможность, все отразится на моем лице. Там, откуда я родом, мы верим, что боги выбирают и назначают каждого из нас на должность с определенной целью. Меня послали на кухню наследника наваба не просто так.
Это была правда. Несмотря на то что Катерина задавала вопросы, она ни на секунду не усомнилась в этом человеке. Ее поразило его лицо. Широкое, открытое, с ясными глазами, с достоинством крестьянина. Теперь она поняла, что он вообще-то не был огромным мужчиной, просто у него было такое большое красивое лицо, что создавалась иллюзия высокого роста.
— Откуда ты родом? — спросила Катерина.
— Биирбхатти. Примерно девяносто миль отсюда. Высоко в горах. У божественного озера Наини.
— И у тебя есть, что предложить?
— У меня есть предложение. И, возможно, у меня есть план, — сказал Гадж Сингх.
Создатели и разрушители
Гетия находилась всего в трех милях от Биирбхатти, и в первый раз, когда Катерина увидела это место, оно было окутано передвигающимися туманами. Больше месяца прошло с того момента, как Гадж Сингх появился в их коттедже; в это время Сиеда объявили больным быстро прогрессирующим туберкулезом, Бойкотта и старого наваба настойчиво попросили перевезти его в город на холме, и эта просьба была исполнена.
Но Бойкотт ясно дал понять: если возникнут какие-то проблемы, даже намек на них, Сиеда вернут и заставят перевоплотиться. Между тем, Гадж Сингх покинул королевскую кухню и поступил в услужение к Сиеду. Это был решение, которое не имело последствий — ни наваб, ни Зафар даже не знали о его существовании. И в любом случае никого, за исключением доберманов, не волновал повар, готовящий пудинакорму.
Такие, как он, люди терялись в бесконечной череде слуг. Если один из них умирал, его место занимал следующий.
Катерине было непривычно ехать верхом на маленьком пони. Четыре крепких кули несли Сиеда в деревянном паланкине на плечах. Они двигались в прекрасном ритме, превосходно отлаженным шагом, широко поворачивая бедра, выдыхая одновременно с коллективного одобрения. «Хайша, хайша, хайша».
Дорога была старой грязной тропой, и кули и их груз качались вместе с пони. Гадж Сингх шел впереди них сильным шагом горного человека, в самом конце процессии шла еще одна группа кули, которые несли палатки, постельные и кухонные принадлежности и провизию. Замыкали шествие два муллы. Был ранний вечер, и они были в пути девять часов. Они покинули свой бивак в Каттодаме до рассвета и много раз останавливались на отдых, чтобы восстановить силы. Сезон дождей начался две недели назад и окутал горы вуалью блестящего зеленого цвета. Склоны гор были покрыты сосновыми и дубовыми лесами, под дубами поднималась густая растительность. Многие вершины деревьев были украшены ползучими растениями, которые тянулись вверх на сотни метров. По дороге им случайно встретилась поздно цветущая жакаранда пурпурного цвета. Поднявшись за Дагаон и Джеоликоте, можно было увидеть хлопья облаков, зацепившиеся за горы. Повсюду был слышен звук бегущей реки — громкое, счастливое журчание жизни.
Птиц было невероятно много, и за первые несколько часов по дороге в горы Катерина увидела больше разнообразных птиц, чем за десять лет, проведенных в Джагдевпуре. Самой красивой была голубая птичка размером с голубя с длинным развевающимся хвостом — в три раза больше ее самой, которая прыгала с дерева на тропу и обратно. Порой эти птицы прилетали стаями, пронзительно крича друг на друга, но чаще всею появлялись парами. Одна страстно обращалась к своему партнеру и через минуту улетала, призывая его с новой ветки.
