Катерина окрестила их «дразнящие птицы», и только через несколько лет Карпетсахиб рассказал ей, что это были красноклювые голубые сороки.
Тропа начала подниматься от Катгодама, и была широкой и удобной, с легким уклоном. Наклон был обманным, потому что они поднимались все выше, а воздух становился резко прохладным. Потом начало немного моросить, воздух стал мягким и влажным — и души сопровождающих запели от удовольствия. Горные жители начали расплываться в неосторожных улыбках.
Катерина не могла вспомнить более легкого или счастливого чувства за всю свою жизнь.
В Катгодаме, перед рассветом, Катерина вытащила брюки цвета хаки и муслиновую рубашку кремового цвета. Легкая одежда, пребывание на открытом воздухе под холодным серым небом, пони, ожидающие, когда их оседлают, кули, торопящиеся в темноте связать и укрепить тюки, — все это закончилось долгим невинным путешествием.
Когда они ехали вверх, а небеса открывались, чтобы нaпoлнить горы свежим светом, она сняла сола топи и распустила по плечам волосы. Через два часа, прежде чем они достигли Догаон, ее щеки раскраснелись. Катерина сняла коричневый вельветовый жакет и расстегнула пуговички на воротнике. Вскоре она беззаботно мурлыкала себе под нос.
Позже он рассказал, что не мог отвести от нее глаз. Светящаяся кожа, ее голые ключицы, выступающая под муслином грудь, натянувшаяся ткань на бедрах — все это возбудило его. Еще он сказал, что никогда не видел, чтобы она выглядела прекрасней, чем в эту первую поездку. Он заметил, что это связано со счастьем, потому что он также никогда не видел ее такой счастливой.
К тому времени, как они достигли деревни из семи хижин в долине Джеоликоте и Гадж Сингх указал через прекрасную, необитаемую долину на пик напротив, куда они направлялись, Катерина была убеждена, что близка к конечному пункту назначения своей жизни. Когда они проехали мимо Биирбхатти, спустились к ледяному журчащему ручью, вытекающему из Наини, перешли его вброд с крайней осторожностью, держась за толстый канат, и спустились к Гетии, ее чувство единения с этим местом достигло пика. Это был дом. Это было единственное место в мире, где она хотела жить.
Влажный туман теперь зашевелился. Он постоянно двигался, и горы с обеих сторон менялись каждые несколько минут. В это время она могла видеть всю дорогу через долину к грязной тропе на другой стороне. А когда Катерина снова повернулась, она не смогла разглядеть даже кули, идущих позади паланкина Сиеда. Чудесным образом Сиед очнулся от своего ступора, длившегося многие месяцы. Его глаза сияли, и он разговаривал со своими носильщиками. Ему хотелось знать название местности, по которой они проезжали, особенности погоды, дикой природы здесь.
Места? Бхумиадхар, Биирбхатти, Джеоликоте, Наини и немного дальше Бховали, Панготи Бхим, Саат и Наукучиа, озера сверкающей красоты, в которых обитали форель и карп; и еще дальше Рамгарх и Натхуакхан и Хартола; и еще дальше Алмора и Раникхет, а затем вперед к Гвалдам, Муктесвару, Багесвару, Джогесвару и бесконечным головокружительным вершинам высоких Гималаев.
Погода? Туман, туман, туман; Гетия — вершина нависающего тумана. Конечно, там было и солнце, беспрепятственно светящее вниз, привлекая к себе внимание на высоких голубых небесах. И там был дождь, щедрый в сезон муссонов, постоянно опустошающий небеса; дожди случались круглый год. И там снег, который иногда шел день или два, выбеляя склоны. И там была богиня бурь, которая приходила ненадолго каждое лето, показывая себя по вечерам, заставляя людей и животных искать укрытие. А когда богов сердили, начинались ураганы. Они свирепствовали так, как могут только боги, и людям не оставалось ничего, кроме как преклонять колени и молиться. Но вконец Гетию снова окутывали туманы — нависающие, танцующие, появляющиеся и вновь исчезающие туманы.
Дикая природа? Это место было частью королевства больших кошек — полосатых, багх, и пятнистых, гулдаар. Как и следовало королям, полосатые приходили редко, прогуливаясь из лесов вниз, чтобы осмотреть владения. Гулдаар был вождем поменьше, и, желая малого, он крался по ночам в этой местности, расправляясь с собаками и скотом.
Редко, очень редко, когда большая кошка нападала на людей, можно было пожаловаться в правительственный офис в Наини и Катгодаме. Когда не хватало офицеров правительства, в Kaладхунги отправляли посланца к подножию холмов позади дороги, ведущей к Наини, где начинались леса с травой бхаббара. Там жил великий белый волшебник, который мог двигаться по лесам, словно дух ночи, и проникать в разум большой кошки. Он не убивал ради удовольствия, только ради более высокой цели. И этот волшебник откликался на каждую просьбу о помощи. Его звали Карпетсахиб.
Катерина внимательно прислушивалась к потокам информации, которые выуживал Сиед. Именно в этот момент она любила его больше всего. Создание любопытства, знания и беспокойства, которое не боялось собирать информацию по крупицам у простых людей. Когда они вышли на крутой поворот у длинного горного выступа — тонкий кусок пирога врезался в большую долину, — Гадж Сингх дал знак, что они приехали. Сиед похлопал кули, и они мягко опустили его вниз. Катерина тоже спешилась. Пони громко отряхнулся. Один из носильщиков вышел вперед и взял у нее поводья. Они начали свой пеший путь; Гадж Сингх шел на несколько шагов впереди, но почтительно сбоку, повернувшись к ним вполоборота.
Воздух был свежим, и Катерина дышала полной грудью. Сиед улыбнулся и сказал: «Вот почему мы ставим наших богов на горы, и вот почему они все, в основном, хорошие люди. Мне нравится наблюдать за тем, что происходит, когда мы ставим их на равнинах».
Сиед был опьянен окружающим. Она не видела его таким очень давно. Одно это делало путешествие успешным.
Чтобы добраться до места, которое Гадж Сингх хотел показать им, нужно было подняться вверх на три маленьких холма и спуститься вниз. Достигнув подножия третьего холма, они оказались у тропы, ведущей к городу Наини, где обитала богиня в таком большом и прекрасном озере, что местные жители прятали его от мира много веков.
Беззащитная богиня прокляла чужестранцев и незваных гостей, и каждый год воды озера проглатывали белого человека в качестве жертвоприношения.
«Если ты решишь отправиться на прогулку, то через два часа будешь сидеть у озера, потягивая чай, — сказал Гадж Сингх. Нужно пройти по склону холма, где белый человек зарыл свою семью в тысячах миль от дома — некоторые из них преждевременно погибли в битве, другие умерли от чумы — и поставил камень им в изголовье, словно у мира было время и место, чтобы заметить всех своих многочисленных мертвецов. Это все тщеславие белого человека. Даже в смерти он больше беспокоится о теле, чем о душе».
