Важной задачей для Потемкина на посту президента Военной коллегии стало изменение комплектования армии, особенно в условиях усиления внешнеполитической активности России. Российская регулярная армия со времен Петра I строилась на рекрутских наборах податного населения, Потемкин же впервые распространил рекрутские наборы на Украину и Белоруссию и одновременно ввел новые принципы очередной системы и жеребьевки. В указанных областях был установлен 15-летний срок службы, проведение призыва было ограничено 2 месяцами, население распределялось на части и очереди по 500 человек. Каждая часть имела определенную очередь, внутри которой рекруты призывались по жребию без замены наемниками. Предпринял Потемкин попытку распространить эти принципы на Великороссию, но встретил яростное сопротивление помещиков, что помешало ему завершить проведение рекрутской реформы. Указывая на последствия этой незавершенности, Потемкин писал Екатерине II в конце 1788 г.: «Рекруты отдаваемые слабы и с болезнями, многие застарелыми, так что мрут большим числом, не доходя еще до места. Сколько же их пропадает по непривычке к климату и по крутому приобучению к солдатской жизни и службе, сие ужасно… Термин набора в государстве поставлен толь не вовремя, что рекруты никак на будущую кампанию не поспевают быть солдатами…» Уже в ходе второй Русско-турецкой войны 1787–1791 гг. Потемкин пришел к мнению, что необходимо заменить существовавшую тогда бессрочную службу на срочную. Для прекращения частых побегов солдат в Польшу Потемкин «пехоте и кирасирам порцию отпустить приказал, чем и прекратилось, сказав, что государынина воля сделать после войны срочную службу». Об этом он сообщал в письме к графу А.А. Безбородко и добавлял: «Сие больше всего подействовало. Поляки подманивают. Ей нужно срок положить, хотя б начав с государственных (крестьян. — Н.Б.)». Это прогрессивное для своего времени предложение избавить солдат от изнурительной службы до смерти или инвалидности могло привести не только к пользе частной, но и армия стала бы более молодой и боеспособной. В дальнейшем в России была введена срочная служба.
Необходимость усовершенствований в принципах рекрутского набора признавал и один из ближайших советников Екатерины II А.А. Безбородко, обращаясь к Потемкину: «Весьма желательно было бы, чтоб для пользы государства и вернейшей его обороны план Ваш о службе военной произведен был в действо и чтоб, хотя по окончании войны, сие сделалось». В ходе реформ русской конницы, проведенной Потемкиным в 1783–1786 гг., поселенные полки были преобразованы в полевые, что, несомненно, укрепило вооруженные силы накануне войны.
Составной частью проводимых Потемкиным реформ в армии стало изменение в формах одежды, связанные с улучшением солдатского быта. Недаром солдаты складывали о нем песни, а после его смерти один из них признался генералу Г.Г. Энгельгардту: «Покойный его светлость был нам отец, облегчил нашу службу, довольствуя нас всеми потребностями; словом сказать, мы были избалованные его дети…»
Описывая состояние русской армии в 1764 г., генерал А.И. Хрущов говорил о грубом и жестоком обращении с солдатами, побоях, обременительных способах, используемых в марше, чтобы «не гнуть колена», и многих других недостатках. Первым обратил на это внимание Румянцев. Потемкин, усвоив его взгляды и видевший все тяготы солдатской жизни, сумел провести ряд последовательных реформ.
Опыт войны показал, что от армии надо прежде всего требовать не показной чистоты, а способности быстро передвигаться и менять строевые формы. Еще только в зените фавора, заняв пост вице-президента, Потемкин 16 ноября 1774 г. направил Военной коллегии записку об устном повелении Екатерины, положившем начало изменению обмундирования армии. В ней говорилось: «1-е, что положенные по штату во всей пехоте фламанского полотна штиблеты отныне навсегда уничтожаются… 2-е. Вместо положенных по тем же штатам на каждого человека двух пар башмаков, составляющих равную цену с сапогами, отпускать еще на каждого человека по одной паре сапог. О сем к исполнению сим государственной Военной коллегии объявляю».
В ордере генерал-поручику Текели от 18 июня 1775 г. Потемкин предписал во всех корпусах легких войск в полках гусарских унтер-офицерам и рядовым «отныне волос в букли не завивать и не пудрить, кос обвитыми лентами не иметь… пикинерам остричь волоса в кружок и никаких буколь, кос не носить». В июне 1776 г., даже в самый разгар объяснений Екатерины с Потемкиным, она не позволяла ему уходить в обиды и забывать об обязанностях государственного деятеля, в том числе и по военному ведомству. Получив письмо от великого князя Павла Петровича из Риги о состоянии полков, терпящих там «нужду в обуви и в одежде», императрица приказывает фавориту «наведаться», в чем причина столь бедственного положения солдат, и сделать соответствующие распоряжения.
В программном докладе «Об одежде и вооружении сил» (1783 г.) взгляды Потемкина о реформе обмундирования получили свое полное развитие: «В Россию, когда вводилось регулярство, вошли офицеры иностранные с педантством тогдашнего времени. А наши, не зная прямой цены вещам военного снаряда, почли все священным и как будто таинственным. Им казалось, что регулярство состоит в косах, шляпах, клапанах, обшлагах, ружейных приемах и прочем. Занимая себя таковою дрянью, и до сего еще времени не знают хорошо самых важных вещей, как то: марширования, разных построений и оборотов… Стрелять же почти не умеют… Словом, одежда войск наши и аммуниция таковы, что придумать почти нельзя лучше к угнетению солдата, тем паче, что он, взят будучи из крестьян, в 30 почти лет возраста узнает сапоги, множество подвязок, тесное нижнее платье и пропасть вещей, век сокращающих».
Высказав критические замечания, Потемкин предложил целый план изменения внешнего вида солдата. «Красота одежды военной, — считал он, — состоит в равенстве и в соответствии вещей с их употреблением: платье чтобы было солдату одеждою, а не в тягость. Всякое щегольство должно уничтожить, ибо оно есть плод роскоши…». По каждому предмету обмундирования Потемкин предложил свои изменения, направленные на освобождение солдата от обременительных, с его точки зрения, излишеств в одежде:
Шляпа — убор ненужный, потому что головы не закрывает, а торчащие во все стороны концы треуголки «озабачивают навсегда солдата опасностию», «мешает положить голову… препятствует ей поворачиваться, да и не закрывает также от морозу ушей». Князь считал, что каска гораздо приемлемее, чем шляпа, и «есть наряд военный характеристический».
Кафтан и камзол с рукавами — «покрой кафтана подает много поводу делать его разнообразным, следовательно, уравнения быть не может».
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
