Чужеземец Франсиско де Миранда, приехавший в Россию издалека и не связанный политическими амбициями, был более объективен в своих оценках. Его очень интересовали количественные и качественные показатели российской армии, он много расспрашивал и беседовал на эти темы и с Потемкиным, и с военными чинами во время своего пребывания в России. Профессиональный военный, наделенный недюжинными способностями, пытливым умом и решительностью, был более справедлив в оценках состояния войск на юге России в преддверии войны. В том, что рано или поздно России не избежать столкновения с Турцией, были уверены почти все политические деятели. В своем дневнике Миранда постоянно возвращается к столь близкой и знакомой ему теме армии. 18 ноября 1786 г. он записал, что один из сотрудников Потемкина, Корсаков, показал ему солдата в артиллерийской форме, которая очень понравилась венесуэльцу: «каска или шапка в греческом стиле, изготовленная из латуни, дабы выдерживать сабельные удары, а также взрыватели на плече. Короткая шпага с широким лезвием и острием, каковые служат солдату для разных целей». И заключение профессионального военного: «В общем эти войска обмундированы с большим вкусом, воинским изяществом и сообразно климату (на английский манер)». После этого Миранда с Корсаковым продолжили разговор, причем чужеземец нашел собеседника прекрасно разбирающимся в военном искусстве. 13 декабря любезный майор Корсаков привел иностранца в «артиллерийский парк», состоящий из 30 пушек. «Опрятность, бравый вид и крепкое сложение здешних солдат, безусловно, привлекают особое внимание, — записал вечером Миранда. — У часовых поверх форменной одежды были надеты обыкновенные тулупы из бараньего меха, суконные накидки, а на руках — перчатки (как принято в этой стране), без чего было бы невозможно вытерпеть стужу». Сумел он получить от российских военных и столь интересующие его данные «о современном состоянии армии», которые тщательно зафиксировал в дневнике:
Количество человек
Кавалерия ― 61819
Пехота, за вычетом гвардейских полков, артиллерии и гарнизонных батальонов ― 213 002
Итого ― 274 821
Жестким и суровым испытанием для реформированной Г.А. Потемкиным армии стала вторая Русско-турецкая война, начавшаяся в 1787 г. Предвидя значительное увеличение делопроизводства, связанного с ожидаемой войной, Потемкин решил усовершенствовать его систему и лично составил соответствующую инструкцию на имя Василия Попова:
«Как наступает время, в которое умножатся заботы и дела, то для скорейшего течения и немедленных резолюций нужно учредить в канцелярии моей такой порядок, дабы всему непрерывное течение было:
1. Экспедицию комиссариатскую и провиантскую. Кто оными править будет, должен тот иметь всегда готовый ответ дать, когда спрашивать буду.
2. Экспедицию по входящим от командующих частями рапортов о делах обыкновенного течения, на которых ответ не медля сочинять и подносить к моему подписанию.
3. К третьим принадлежать будут все дела по казацким войскам и волонтерным командам.
4. К сей принадлежат дела по губерниям мне вверенным. Все канцелярии находиться имеют в точной Вашей команде,
а экспедиция, секретное казначейство экстраординарных сумм, также и адмиралтейство с флотом в особом и собственном Вашем ведении».
В августе 1787 г. рейс-эфенди вызывал русского посла в Стамбуле Якова Булгакова и в ультимативной форме потребовал выдать бежавшего в Россию молдавского господаря Маврокордато; признать имеретинского царя Ираклия II турецким подданным; отозвать русских консулов из Ясс, Бухареста и Александрии, а турецких допустить во все российские гавани и торговые города в Северном Причерноморье. Российский дипломат, сидевший некогда вместе с Потемкиным на одной скамье в Московском университете и на долгие годы сохранивший с ним приятельские отношения, решительно отверг ультиматум турецкого правительства. 5 августа его арестовали и заключили в знаменитый Семибашенный замок. Опытный Булгаков сообщил в столицу: «Сколь ни скоро меня схватили, успел я скрыть наиважнейшие бумаги, цифры (шифры для кодировки донесений. — Н.Б.), архиву моего времени, дорогие вещи и прочее. Казна также в целости, хотя и не велика». События развивались стремительно. Следуя внушениям английского, прусского и шведского министров, визирь Оттоманской Порты 13 августа 1787 г. объявил войну России. Это случилось спустя всего несколько месяцев после блистательного путешествия Екатерины на территорию некогда принадлежавших Турции земель и рождения мифа о «потемкинских деревнях».
По словам А.А. Безбородко, в чьем ведении находились вопросы внешней политики, Российская империя была готова к ожидаемой схватке: «у нас все готово и готовее, чем в 1768 году». Для России это была седьмая за сто лет война за выход к Черному морю. Григорий Потемкин был назначен командующим Екатеринославской армией, граф П.А. Румянцев-Задунайский — Украинской. Тяжелый груз ответственности за жизни сотен и тысяч людей, территориальную целостность Российской империи, наконец, за престиж страны на мировой арене лег на плечи светлейшего. 21 августа он пишет Екатерине: «Война объявлена… Я в крайности. Полки с квартер подойти скоро не смогут. В Херсоне страшное число больных. В Крыму тоже довольно. Кораблей выведенных — защитить на Лимане трудно. Бог один в силах подать помощь. Транспорты все хлебные станут. Естли бы моя жизнь могла удовлетворить всему, то я бы ее отдал. Прикажите делать большой рекрутский набор и прибавлять двойное число в оставшие полки в России. Трудно нашим держаться, пока какая помощь прибудет». Вдогонку с курьером в столицу летит еще одно письмо о проблемах на юге, в армии; светлейший опять настойчиво говорит о большом рекрутском наборе и жалуется на очень плохое самочувствие. «Я насилу хожу, после болезни слаб еще был, — заканчивает Потемкин послание к Екатерине, — а теперь лихорадка начинает показываться. Матушка, прости, не могу больше писать». Кому было вернее знать, готова ли Россия к ожидаемой войне, сановнику в столице или Потемкину на месте? Может быть, ему не хватало месяца, двух, полгода? А возможно, светлейший — человек сомневающийся, остро ощущающий свою небывалую ответственность, чувствующий упадок сил после болезни и бесконечной, непрерывной работы. Даже великие деятели имеют право на чувства, страхи и переживания. Образ человека складывается из многих фрагментов, он не может и не должен быть только хорошим, не обладающим недостатками, активным и деятельным. Человек прошлого и человек настоящего разный, многогранный, и именно это прекрасно. Долгие годы, оглядываясь в свое прошлое, мы видели образы или гениев, или антигероев. Черное и белое, без полутонов. Теперь мы можем узнать настоящих, не придуманных людей прошедших столетий, которые порой вершили судьбы людей, а порой были игрушкой в чужих руках. Жизнь Потемкина — не фантасмагория. Он действительно любил, страдал, воевал, размышлял, сомневался, проводил веселые вечера за богатым столом и долгие дни в решении насущных проблем. Он жил.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
