Казалось, вся Улламарна содрогнулась от оглушительного взрыва. Фонтан песка и каменных осколков на какое-то время полностью скрыл горизонт. Одним ударом была уничтожена не только самая большая фигура, но и несколько статуй поменьше.
Воины с ликующими криками вернулись к пушкам, готовые встретить обезглавленное войско дружными залпами. Когда основной противник повержен, уже не так страшно. Но, великие боги, сколько их сегодня было, этих каменных чудовищ! Они ещё никогда не появлялись в таком количестве. Улламарна гудела от пушечной пальбы. Враг наступал повсюду.
Гинта ещё два раза сделала огненный луч. Ещё два мощных взрыва прокатились по округе, отдаваясь гулким эхом в горах.
— Больше не надо, — робко уговаривал свою аттану Вирад. — Теперь мы сами управимся. Тебе надо отдохнуть, ты уже бледнее валлона.
Гроза утихала. Мокрые весёлые парни подкатывали к пушкам ядра. Гинте казалось, что они играют блестящими серебряными мячами. Эти мячи ярко светились в тумане, а туман всё сгущался. Потом не стало видно даже мячей…
Она очнулась в комнате с высоким потолком. Стены украшали искусно вышитые ковры, а прямо напротив кровати висел беллам, с которого на Гинту смотрела красивая темноглазая девочка примерно её лет. Аттана Диннара. Видимо, это её покои.
— Тебе лучше?
Над Гинтой склонился Сагаран. Он помог ей сесть и дал выпить настой из целебных трав.
— Что со мной было?
— Ты переутомилась. Целыми днями возилась с этими цветами, с посадкой, потом пошла сражаться с каменными чудовищами. Тебе надо отдохнуть. Дня три, не меньше… Кстати, ты обожгла руки. Разве я тебе не говорил: работая с огнём, надо делать очень хороший наружный анхакар.
Гинта рассеянно взглянула на свои ладони.
— Я уже залечил. Ожоги были лёгкие, но всё могло кончиться гораздо хуже.
— Как там… на границе?
— Сегодня спокойно. А вчера всем досталось. Такого нашествия ещё не было. Думаю, теперь они надолго затихли.
— А почему меня принесли сюда?
— Так распорядился Акамин. Он говорит, что это самая удобная спальня во всём замке.
— У меня и до этого была удобная комната.
— Ну, не знаю… Он тебе очень благодарен. Ты столько сделала для Улламарны. И просто для него. Я тоже хотел тебя поблагодарить…
Сагаран замялся.
— За что?
— За то, что ты тогда заступилась за неё. На Совете. Если бы всё это сказал я… Думаю, это бы не имело успеха, скорее наоборот.
— Сагаран, а ты… А у вас с ней что-нибудь было?
— Всего одна ночь, — грустно усмехнулся молодой нумад. — Праздник Золотых Звёзд. Мне было пятнадцать, а ей семнадцать. Она была моей первой и единственной женщиной. Больше я никогда никого не желал. Только её.
— А она тебя любила?
— Нет. Возможно, она хотела отблагодарить меня за то предсказание…
В голосе Сагарана Гинта уловила скрытую горечь.
— Мне не следовало… Но я не мог устоять. Я любил её. И люблю до сих пор.
— Сагаран, а тот ребёнок, Диннар…
— Нет, Диннар не мой сын. Я знаю, некоторые думают, что я его отец, и я никогда не опровергал эти слухи. Пусть лучше считают его отцом меня, чем…
Молодой нумад нахмурился и замолчал.
— А ты видел того, кто…
— Нет. Я только знаю, что они встречались в вирновой роще. Однажды я пошёл туда, а на меня набросилась одна из этих чёрных птиц. Еле ноги унёс.
— Наверное, это был танх. А ты знаешь, что они могут вселяться в человеческое тело?
— Знаю.
— Нянька Диннара сказала, что какая-то сумасшедшая старуха ходила за ним и твердила, будто он её сын.
— Мало ли что может говорить безумный.
— Сагаран, а что ты думаешь обо всех этих статуях из пустыни?
— Спроси что-нибудь полегче. Сейчас вся пустыня ближе к границе в каменных обломках. А одну статую оставили целой. Суар остановил её и просил не разбивать. Хочет тебе показать. У этого ваятеля какое-то извращённое воображение.
— Он очень искусен.
— Да, хотя в последнее время хорошо сделанных статуй появляется всё меньше и меньше. В основном грубая работа. Иногда идут еле отёсанные истуканы. Когда мастер заинтересован в большом количестве изделий, ему уже некогда демонстрировать своё искусство.
— Ты думаешь, это всё один мастер?
— Похоже, у него много помощников, — пожал плечами Сагаран. — Да… Давно хотел тебе сказать, и всё из головы вылетало. Мне тут однажды показалось, что я видел бывшего ученика твоего деда. Того, который несколько лет назад ушёл из школы. Или Аххан его выгнал? Не помню имя…
— Тагай? Я даже точно не знаю, что тогда произошло. Дед не любит об этом говорить. Но он клянёт себя за то, что не разглядел этого Тагая раньше. А где ты его видел?
— На старом кладбище у горного склона. Не знаю, что он там делал, но едва он услыхал мои шаги, как тут же скрылся. Там рядом Мёртвая роща. Я последовал за ним. Оказывается, в роще есть тропинка, которая ведёт в пещеру. Я вошёл туда, наткнулся на тупик и вернулся. Понятия не имею, куда он делся. Впрочем, я не уверен, что это был Тагай. Может, просто похож.
— Не нравится мне это, — нахмурилась Гинта. — Я бы не удивилась, если бы узнала, что Тагай имеет отношение ко всем этим делам, которые сейчас творятся в Улламарне.
— Он готовился стать арканом?
— Нет. Не думаю, что он смог бы так управлять статуями. Если только не узнал какие-нибудь заклинания…
— Вот именно. А ты не помнишь, к чему он проявлял особые способности?
— Он неплохо работал с наомой. И тануманом легко овладел. Интересно, что он делал на кладбище?
— Меня это тоже заинтересовало. Тем более, что он стоял возле могилы Диннары.
— Пожалуй, это единственная мастерская работа из всего вчерашнего полчища, — заметил нумад Суар. — Остальные были сделаны тяп-ляп…
— Ну уж нет, — возразила Гинта. — Тот гигант мне тоже понравился. Но я решила, что издали он смотрится лучше, чем вблизи.
Все засмеялись.
— Это ж надо такое выдумать, — говорил Даарн, разглядывая статую. — Я бы даже представить такое не сумел. Бр-р-р!
Изваяние имело два капта в высоту и около восьми в длину. Странное и жуткое существо с головой человека, восемью когтистыми лапами, суставчатым телом насекомого и хвостом, который заканчивался оскаленной мордой мангура. Фигура была сделана из серебристого зиннурита, лицо — из жёлтого хальциона. Вместо волос его обрамляло множество золотистых зиннуритовых гинз. Такими же были когти чудовища и звериная голова на конце хвоста.
— Нет, вы только посмотрите! — воскликнул мангарт Асан — так возбуждённо, что на него тут же все оглянулись. — Ведь это же сурса! Если убрать человеческое лицо, хвост… У этой образины тело сурсы.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
