Голос Тамаса звучал молотонно, как унылый шум осеннего дождя. Казалось, вся эта история волнует его не больше, чем одна из многочисленных страшных сказок, которые любят сочинять дети.
— Бог нашёл подходящее для него тело, но только люди могли помочь ему это тело заполучить. И они помогли ему. В этих краях жил юноша, сын вдовы. Его звали Танамнит — «чёрная звезда». Он был прекрасен, как бог. Кроме того обладал способностями, которые позволили бы ему со временем стать хорошим чёрным тиумидом. Танамнит уже начал служить богу. Он жил здесь, в роще. Здесь его увидела Диннара. Увидел его и бог. И пожелал явиться к нам в теле Танамнита. Но для этого юноша должен был умереть. А когда он умер — разумеется, не своей смертью, Диннаре сказали, что тело его — сосуд бога, который жаждет её любви. Но для того, чтобы бог смог занять этот сосуд, она должна сделать то-то и то-то. Диннара вырастила много иргинов, приготовила «воду бессмертия». В неё погрузили мёртвое тело Танамнита. Тиумиды произнесли нужные заклинания, и юноша ожил ещё более прекрасным, чем был в своём человеческом существовании.
— Значит, он уже не был человеком? — спросила Гинта.
— Нет. Человеческая нафф покинула его тело. Он был убит кинжалом в сердце. Нафф не может жить в таком гинн. А таннаф может. Тёмный демон обитал в теле юноши, пока не прекратилось действие «воды жизни»… Кстати, она бы не понадобилась, если бы Танамнит сам пожелал отдать своё тело танху. Но его сделали таким против его воли. Эта вода примерно на год возвращает всем органам покойного способность работать.
— Совесем как у обычного живого человека?
— Да. Она даже на время возвращает способность оплодотворять. Наверное, ему действительно была нужна Диннара. Боги тьмы тоже умеют любить.
— Боги… Ты говоришь, это был бог? Это был сам…
— И да и нет, — сказал тиумид. — Каждый танх несёт в себе частицу могущества Танхаронна. Он един и он рассеян во многих. Ты же знаешь, бог может быть одновременно одним и всем. Линнов и сагнов, гинт и нэфов называют то духами, то демонами, то богами. И мы называем танхов и богами, и демонами. Среди них есть очень могущественные… Тиумиды, которые помогли богу обрести тело, говорили, что он велел им это сделать. Так оно и было. Но ведь боги и демоны знают, к кому они являются. Они играют людьми и используют их, потому что хорошо их знают.
— А что вы с ними сделали, с этими тиумидами…
— Ничего, — нахмурился Тамас. — Они сами за всё расплатились, и расплата была ужасна. Мы предпочитаем не говорить об этом, тем более с непосвящёнными.
— Выходит, что Диннар не совсем человек.
— Выходит, что так. Когда он был зачат, он, конечно, получил обычную человеческую нафф, скорее всего, от кого-нибудь из своих предков по матери, но ведь ребёнок получает ещё частицу нафф своих родителей. Так что сын тёмного бога позаимствовал у своего отца частицу его таннаф. И конечно же, отец наделил его небывалым для человека могуществом.
— Значит, чёрные тиумиды всегда знали, кто он такой?
— Да.
— И никто ничего…
— Люди и так считали его демоном. Его и так боялись, ненавидели. Расскажи мы, как всё было, его возненавидели бы ещё больше. Мы просили Акамина отпустить его с нами в рощу, но он не согласился. Твердил, что это его единственный наследник. Айтавин считал, что его надо как можно скорее отдать в школу нумадов, но родители других учеников заявили, что не желают, чтобы их дети общались с демоном. Его все боялись, а минаттан… Он никого не хотел слушать, тем более нас, служителей Танхаронна, а ведь мы хотели ему помочь. А потом мальчик пропал. Скорее всего, его похищение устроили аттаны, которые спят и видят себя на троне правителя. Теперь они не дождутся, когда Акамин умрёт. Большинство уверено, что наследник уже не объявится.
— Кое-кто считает, что Диннар жив. А лично я в этом просто уверена…
— А я это просто знаю, — спокойно сказал Тамас. — Как и все остальные чёрные тиумиды. Некоторые до недавнего времени сомневались. До тех пор, пока не стали появляться живые статуи. Это он. Внешне Диннар очень походил на своего земного отца.
— Но статуи видели многие. Неужели его больше никто не узнал, кроме чёрных тиумидов?
— Так ведь, кроме них, Танамнита почти никто и не знал. Он вырос в глухой деревне. Оттуда ещё тогда почти все разъехались. В четырнадцать лет он стал младшим тиумидом и жил здесь, в роще. Мы, служители Танхаронна, редко появляемся в людных местах, тем более в дневное время.
— Безумная Хаула тоже узнала его. Ещё когда он был ребёнком… Ведь это была мать Танамнита? А она знала, что сделали с её сыном?
— Конечно, нет. Кто же посвящает простых людей в такие тайны? Может, Хаула и заметила какие-нибудь странности в поведении сына, когда видела его уже изменённым, но вряд ли она об этом задумывалась. Она ведь и так с ним редко виделась. С четырнадцати лет он жил здесь, в роще. Бедная женщина… Когда через год танх покинул тело Танамнита, оно стало быстро разлагаться. Так получилось, что его мать увидела это. С тех пор её и зовут безумная Хаула. Она была последняя, кто жил в деревне Вигана. Остальные, по-моему, вообще покинули Улламарну. Деревня уже давно стоит пустая. Чёрные тиумиды похоронили останки Танамнита в роще.
— А Диннара… Она тоже…
— Нет. Диннара умерла до того, как божественная сущность покинула тело Танамнита. Она умерла, в муках рожая своего сына-полубога. Смерть, по крайней мере, избавила её от того ужаса, который испытала Хаула.
— Как ты думаешь, служитель Танхаронна, Диннар опасен?
— Конечно, — ответил Тамас, глядя на Гинту в упор. — Как и всякий, кто обладает редким могуществом.
— Неужели этот юноша обречён на служение злу? Он хочет разрушить Улламарну? Или всю Сантару? Зачем он всё это делает? Что ему нужно?
— Не знаю. Может, он ещё сам не понял, что ему нужно. Когда он это поймёт, он решит, чему служить.
— Значит у него есть выбор?
— Он есть у всех. Тем более в юности. Возможно, сейчас рядом с ним тот, кто играет на тёмных струнах его души.
— А где он? Его надо найти и…
— Нельзя становиться на его пути. Во всяком случае пока. Пытаясь изменить судьбу, люди часто лишь превращают прямую дорогу в окольную, ухабистую… и приходят всё равно к тому же.
Тамас замолчал и задумался, сцепив свои длинные, узловатые пальцы.
— Сейчас все дороги ведут в Эриндорн, — промолвил он наконец. — Я сказал тебе всё, что мог, аттана.
— Странные вы, чёрные тиумиды. Ты так спокоен, ничего не боишься… Или вы просто знаете, что будет?
— Кое-что мы, конечно, знаем, но даже самый великий инкарн не может знать всего. Он видит возможные пути, иногда ему удаётся угадать наиболее вероятный. А бояться… Страх только мешает думать. Что будет, то будет. И что бы ни случилось, тот, кому я служу, вечен. Он — древнейший из богов, и трон его непоколебим. Беспредельная тьма — единственное, что действительно вечно. Свет померкнет, а она останется. И она породит его снова. Тёмные боги тоже умеют любить.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
