27
Ночь прошла спокойно в том плане, что никаких вылазок противник не предпринимал, но мало кто реально смог выспаться, все были взвинчены и поутру осажденные уже сами хотели, чтобы враг атаковал дабы все скорее закончилось, ибо нет ничего хуже, чем ждать неизбежного.
Противник к слову сказать тянуть не стал. Проснулись, чего-то поели, провели церковную службу и дворяне кое-как организованной толпой, на строй этот точно не походило, поперли на гуляй-город. Алексей с досадой подумал, что ему тоже следовало бы провести какой-то ритуал и поддержать через это психику людей, дескать боги с нами.
«Ну, лучше поздно, чем никогда», — подумал он и воскликнул на весь лагерь:
— Наши истинные боги смотрят на нас! Будьте отважны, но не безрассудны и тогда они не оставят нас!
Так себе получилась поддержка, но и она лишней не оказалась, люди приободрились.
Дворяне шли плотной толпой. Пешком, потому как обороняющиеся огородились не только стеной, но и выставили длинные колья, так что всаднику близко к стене не подъехать и ни самому не перескочить, ни десант сбросить. Опять же кони дорогие и их явно берегли.
Передние воины шли со щитами, прикрывая себя и товарищей идущих за их спинами. Этот элемент экипировки уже почему-то почти исчез из оснащения всадников. Да он не мог защитить от пули, но ведь прикрывал от стрел, копья и сабли, то есть от того вооружения, коим орудовал основной противник — татары. Это при том, что с доспехами у них обстояло не очень-то и хорошо. Парадокс в общем.
Да и несли щиты, как выяснилось, помещики в годах, этакие ретрограды, что мало обращают на последние писки «военной моды». У них кстати и доспехи еще вполне ничего, кольчуга с усилением в виде железных пластинок. Или даже полностью железные латы по типу того, что по легенде подарил Иван Грозный атаману Ермаку.
Атаковавшие не стреляли, да и обороняющиеся пока молчали, подпуская противника поближе, чтобы бить наверняка.
Вот атакующие подобрались вплотную и готовились уже начать рубить жерди стен гуляй-города, на что не потребуется много времени и усилий, как с той стороны прозвучала команда:
— Бросай!
Неизвестно чего ожидали атакующие, но на их головы в огромном количестве полетели комья жидкой грязи, что стали кидать несколько сотен женщин и подростков, а из бойницы мощными струями ударила грязная речная вода, кою выдавили из мехов.
Строй от такой «гоблинской атаки», как ее назвал Алексей невольно смешался, кто-то поскользнулся и упал, другим илистая вода попала в глаза лишив обзора. Он даже хотел в «брызгалки» зарядить дерьмо, для большей аутентичности, но потом решил, что ила в глаза хватит, что называется за глаза… Как результат казавшаяся монолитной масса людей смешалась, превратившись в толпу, чем и воспользовались обороняющиеся. Защелкали самострелы, выпустили несколько стрел лучники из числа охотников, вылетело несколько сулиц и как результат на землю упали первые убитые, а также заорали получившие ранения.
— Отходим!
Понеся незначительные потери, всего-то дюжину человек убитыми и пару десятков раненых, помещики в полном беспорядке даже не отступили, а позорно бежали под смех и оскорбления обороняющихся.
— Приходите исчо! На всех грязи хватит!
Одержав первую победу, новгородцы приободрились.
— Пресветлый! — приветствовали обороняющиеся Алексея, что выдумал такую каверзу, ведь никто даже и думать не мог использовать мехи в таком качестве, не хватает людям фантазии дабы использовать вроде привычные вещь в ином качестве.
Помещики взяли паузу и что-то делали часа два. Как выяснилось, они помимо того, что обихаживали раненых и промывали глаза, плели себе щиты из тальника и прочих веток, покрыв их кто кожей, а кто тканью от мешков.
— Идут!
— В этот раз будет тяжелее…
Так в общем-то и получилось. Толпа дворян снова подобралась к стене гуляй-города, но на этот раз «гоблинская атака» почти не работала, по крайней мере от падающих на голову комьев грязи они прикрылись, как и от струй илистой воды. Другое дело, что этими щитами они связали себя и снизили обзор, так что получили возможность действовать копейщики, что просовывали в небольшие отверстия, кои даже бойницами не назовешь, копья и резко выдвигали вперед на два-три метра, оттягивали назад и снова били, чуть сменив направление. Это разбивало строй, кого-то сбивало с ног, чем тут же пользовались обороняющиеся стрелки, а так же команды «водяных», что принялись поливать атакующих из мехов-брызгалок грязной водой.
Потеряв еще полдюжины человек убитыми и еще некоторое количество ранеными, помещики вновь отступились под все тот же обидный смех и оскорбления.
Вторая пауза длилась чуть дольше, часа три, люди слышали стук топоров.
— Таран делают… — сказал кто-то.
— И мы к этому готовы.
— Да пресветлый!
Таран так же напрашивался сам собой, так для противодействия ему так же подготовились.
И вот к гуляй-городу идет… ну пусть будет «черепаха», хотя со стороны больше походило на какого-то слизня, что так же сжимается-разжимается при движении. Помня, что враг обливается грязью, противник решил ускориться на последнем отрезке и одним ударом проломить секцию стены. Это стало ошибкой.
— Бросай!
Прямо перед бегущими в один момент навалили кучу «ежей», небольших, использовались острозаточенные палочки всего сантиметров тридцать длиной, но этого хватило, чтобы атакующие, что несли таран, споткнулись и часть попадала, соответственно и бревно уронили в метре от стены, а поднять уже не смогли, полетели стрелы, все те же сулицы, снова погибшие и раненые.
— Спасибо за дрова! — прокричал вслед отступающим Алексей. — Можете принести еще, лишними не будут!
Его поддержали смехом и свистом. Радость новгородцев была понятна, они трижды отбились от сильного противника, не понеся при этом потерь даже ранеными.
— Интересно, что они придумают теперь? — призадумался Алексей.
Сам он вот так ничего больше придумать не мог, как бы действовал, ставя себя на место противника.
— Все, они больше атаковать не будут, — уверенно заявила Матрена. — Станут ждать опричников.
— Думаешь?
— Да. Общие потери убитыми и ранеными они понесли около ста человек, то есть треть своего отряда и вроде как все что могли они сделали, чем и отговорятся в свое оправдание.
— Логично, — согласился Алексей. — Еще пара таких неудач и возникает риск, что уже мы перейдем в наступление и добьем их, это для них станет несмываемым позором, что лучше уж так.
— Верно.
Все так и вышло. Помещики сторожили беглецов не давая им уйти и занять более выгодную позицию, что находилась всего в одном дневном переходе.
Все что мог сделать Алексей это немного изменить конфигурацию лагеря, усилив одну сторону и ослабив другую делая ее более привлекательной для атаки ну и вроде как концентрируя там большую часть защитников, что он собственно и сделал. То есть ужав лагерь по площади, поставил фактически двойную стену с севера и приготовив сюрприз на юге.
28
В ушах Малюты Скуратова при въезде в Великий Новгород все еще звучал гневный голос царя: «Принеси мне головы этих поганых вероотступников! А не принесешь, то и сам с головой расстанешься!»
Глава опричного приказа редко когда видел Ивана Четвертого таким… грозным, да гневлив, но все же не позволял себе так откровенно выражать свои чувства, как-то сдерживался, бурлил словно котелок на сильном огне, но не выплескивал из себя… содержимое, а тут прямо извержение, такое, что еще немного и сметет вообще всех кто попадет под горячую руку.
Царя, несмотря на буйный нрав и жестокость к врагам отличался изрядной набожностью, опять же о всех врагах коих повелел казнить молился, поминая каждое имя… можно было понять. Ведь подобное происшествие в его царстве бросало на него тень, как на правителя, ведь его подданные не просто перешли в какую-то другую христианскую конфессию или секту на худой конец вроде все тех же приснопамятных жидовствующих, а вернулись к язычеству, это фигурально выражаясь даже не пощечина, а смачный плевок в лицо. Все это накладывалось на начавшуюся информационную кампанию против Москвы в Европе с подачи спевшихся друг с другом польского короля и английской королевы дабы остановить и без того жиденький приток различных специалистов в первую очередь оружейников и строителей в Россию.
