стал звонить в вызывной колокольчик и кричать в сторону двери, а встал из-за стола и пройдя по кабинету туда-сюда, выглянул в коридор.
В коридоре было тихо, но дьячок Никифор совершенно точно сидел в своём закутке за дверью маленького чуланчика, возможно даже и дремал.
Раньше Анемподист Антонович сразу же раздражился бы, но сейчас он только благодушно хмыкнул и прикрыл дверь своего кабинета изнутри.
Пройдясь ещё несколько раз туда-сюда, постояв у окна и немного справившись с чувствами, протопоп опять открыл дверь кабинета и громко позвал:
— Никифор!
Дверь чуланчика приоткрылась и из неё высунулась заспанная мордочка дьячка:
— Батюшка, благословите… чего изволите… — Никифор в недоумении смотрел на Анемподиста Антоновича, который впервые сам вышел в коридор, чтобы позвать своего прислужника.
— Поди-ка сюда, Никифор, да чайку мне с собой прихвати аглицкого… Я в кабинете ожидать буду… — Анемподист Антонович добродушно кивнул в сторону раскрытой двери кабинета и вернулся за свой письменный стол.
Дьячок Никифор совершенно растерялся от такого благодушия и поспешил исполнить всё в точности.
А в это время Анемподист Антонович Заведенский, протопоп и настоятель Петро-Павловской соборной церкви, благочинный церквей при Барнаульском заводском посёлке сидел за своим рабочим письменным столом и мысленно рассуждал: «Вот оно значится как благодатно сложилось-то, а я уж и надежды все растерял на сию почесть, ан нет ведь, сподобило всё же… Это ж теперь мне попробуй чего здесь возрази-то, а! Мне теперь здесь никакой другой протопоп не указ! Теперь оно вона как, от самого Святейшего Синода мне благословение-то пришло, о как! А что, ведь так и до ордена дело-то дойдёт…». Соборный протопоп прикрыл глаза и немного предался мечтаниям.
Анемподиста Антоновича распирало от удовольствия, а уж тем более, если учесть, что в последнее время ему с почтовой каретой приходили одни неприятные письма, где всё одни известия — то откажут в одном, то притеснят в другом. Теперь же ему по выслуге лет пришло наконец положенное письмо с указом о преподании благословения от Святейшего Синода, что равноценно было большой государственной награде.
Анемподист Антонович достал из ящика стола папку из тёмно-фиолетового бархата и, положив перед собой, развязал аккуратно завязанные тесёмочки. В папке хранились все послужные бумаги протопопа Заведенского, и теперь к ним он прибавит и такой значительный для карьеры по Духовному ведомству документ.
Протопоп достал небольшую стопку своих верительных грамот и указов о получении священнических привилегий. Он с любовью пролистал бумаги и достал одну, на которой от времени уже стали немного светлеть чернила. Это было его первое значительное достижение, когда Анемподист Антонович был удостоен протоиерейского звания. Благочинный протопоп решил перечитать эту грамоту и сделал это с приятным чувством ностальгической тоски. Грамота сообщала следующее:
«Божию милостью, смиренный Варлаам, епископ Тобольский и Сибирский. По благодати, дару и власти всесвятого животворящего всеосвящающаго Духа, данный Нам от самого великого Архиерея Господа Бога и Спаса нашего Иисуса Христа, через святые Его Апостолы и их наместники и преемники, сего 1755 года в 6 день мая Барнаульской соборной Петропавловской церкви иерей Анемподист Заведенский по чиноположению Православныя церкви и за заслуги по Духовному ведомству, произвели Мы, при служении Нашем в (Томской Крестовой Нашей церкви), в протоиерея и благословили ему, протоиерею, чин священно-служения и прочаго иметь таков, как и прочим протоиереям дозволен употреблять, и руководствоваться ему в сане своем во всём Словом Божьим духовным регламентом, Высокомакаршими и Святейшего Правительствующага Синода указами, Нашими Пастырскими наставлениями, представляя себя примером благих дел в слове и деле всем, как духовным так и мирским людям: подчинённые же должны ему, Протоиерею, воздать подобающе почитание и должное учению и наставлению, исполнять без всякого прекословия. Во свидетельство чего сия грамота ему, Анемподисту Заведенскому рукою Нашею подписанная и печатию утверждённая, дана в благоспасаемом сибирском граде Томске, в лето от Рождества Христова 1755 года октября 2 дня».
Анемподист Антонович закрыл глаза и вспомнил тот знаменательный для его биографии день. Май тогда выдался прохладным, но иерей Заведенский этого не замечал, ибо пребывал в великой радости от постигшего его начальствующего благорасположения. Нынешняя радость была тоже великой, но теперь он научился сдерживать свои порывы чувств и не показывать их внешне. Одно лишь выдавало протопопа — его добродушное расположение духа. Но он уже знал эту свою слабость, а потому решил никуда не выходить, пока внутри всё не уляжется и не придёт в благочестивое спокойное чувство своего достоинства. Он сразу перечитал и нынешний указ о преподании ему благословения от Святейшего синода:
«Святейший Правительствующий Синод во внимание к отлично-усердной службе протоиерея Барнаульской Петропавловской соборной церкви Анемподиста Заведенского преподаёт сему протоиерею благословение декабря 6 дня 1764 года. Первенствующий Член Святейшего Синода Макарий».
«Ну что ж, — думал Анемподист Антонович, — Нынче день приятный выдался. Теперь и иные бумаги прочесть надобно, а то ведь так и от приятности можно и чего важное упустить-то. Да и почта нынче из Томска прямо-таки скоро прибыла, видно провидение такую радость мне спешило сообщить-то…».
Он взял второй запечатанный конверт из Томского Духовного ведомства и вскрыв начал читать:
«Благоволенной грамотой по требованию означенной Канцелярии велено заказчику протопопу Заведенскому вместо здешней соборной деревянной Петропавловской церкви, в то ж именование (на удобном и не водопойменном, также и от пожарных случаев безопасном месте, рассмотря о том здесь с главнокомандующими) каменного здания церковь по чиноположению церковному соборне обложить и во основание при оной грамоте, Бийской крепости чрез священника Ивана Соколова, присланные святого великомученика Димитрия мощи в нарочно сделанном ковчежце положить. Сие указываем исполнять при наивнимательном попечении от означенной Канцелярии и всяческом содействии присутствующих на сих местах главнокомандующих. При сем благословении направляется местному протоиерею благочинному Анемподисту Заведенскому копия с прошения от главнокомандующего при Колывано-Воскресенских казённых горных производствах генерал-майора Бэра».
Это что такое⁈ — Анемподист Антонович в полной растерянности смотрел на бумагу, — Это что ж значит-то? Это ж значит, что Фёдор Ларионович запрос всё же сделали, да ещё и так вот, по моему самому смиренному прошению к нему прямо-таки!.. — он быстро посмотрел в распечатанный конверт и действительно обнаружил там копию запроса Бэра, тщательно переписанную томским писцом духовного казённого ведомства.
Развернув бумагу Анемподист Антонович всё более приходя в недоумение прочитал:
«Понеже по имянному Ея Императорского Величества всевысочайшему соизволению, объявленному в присланном из высочайшего Кабинета от 30 генваря 1765 года указе, повелено вместо имеющейся при здешнем Барнаульском заводе обветшалой соборной деревянной, построить вновь каменную церковь с надлежащим благолепием, и на то
