о церковных делах. Так-так-так, это вот уже прямо верное начало… После… Нет, прямо вот нынче, загодя чтобы, надобно с Ползуновым Иваном Ивановичем встречу устроить мне, да про богадельню разговор завести, мол, так и так, дело сие очень доброе и благочестивое, а до сего времени у меня всё заботы были неотложные… Про заботы сказать так, в общих чертах и без особого уточнения… После свести разговор к нашим общим нуждам, да как бы между делом сказать, что я вот так пораздумал и решил, что сборы от сего благочестивого начинания надобно все без разделения на строительство богадельни направить… Да-да, так вот и сказать прямо! Ещё добавить, что пораздумал я, да вот как бы от благочестивых мыслей решил и свою стройку отложить, ведь нам же о человеке ближнем попечение в первую голову требуется стяжать, а уж после и как пошлётся, так и о своих делах заботиться… Да-да, надобно ещё добавить будет, что, мол, доброе имя нам более дорого, чем стены каменные для дома-то личного… Да-да, так вот прямо и сказать… А уж назавтра и в Канцелярию, да со всем почтением выразить восхищение умом и проницательностью генерал-майора, да проявить внимание к его прожекту по каменной застройке нашего заводского посёлка, да ещё надобно как бы случайно сказать, что ведь сие его внимание указывает и на мудрость его государственную и на заботу христианскую об устройстве гармоническом мира нашего земного… Да-да, надобно ещё на Соломона пример указать, да только так, осторожно, дабы тоже излишнего не произнести-то…» —
Анемподист Антонович решительно встал и крикнул в сторону двери:
— Эй, Никифор, ну-ка пойди сюда быстро!
Дверь раскрылась и в ней возникла мордочка дьячка. Было видно, что теперь тон настоятеля стал ему привычен и успокоителен:
— Да, батюшка, благословите, чего изволите? — быстрой скороговоркой произнёс Никифор.
— Немедля заряжайте мне коляску, — строго приказал Анемподист Антонович. — На завод поедем, к начальнику Ползунову, а… а вначале в горную аптеку, а то может он и там со штабс-лекарем окажется.
— Слушаюсь, батюшка, сей миг будет исполнено, — дьячок исчез за дверью.
— То-то! А то, понимаешь ли, совсем сонные бродите, будто мухи осенние! — крикнул вслед Никифору Анемподист Антонович и довольный собой стал самостоятельно надевать прогулочное облачение.
Глава 5
— Иван Иванович, да разве это возможно! — штабс-лекарь Рум безнадежно махнул рукой
— А я вам говорю, что это не только возможно, но даже и необходимо, — Ползунов постучал указательным пальцем по подлокотнику кресла. — Ежели мы так вот и станем сидеть да между протопопом и купечеством лавировать, то дело наше с мёртвой точки ой как тяжело двигаться будет.
— Ну не знаю, не знаю… — с сомнением проговорил Модест Петрович. — Пойти к самым знатным господам при дворе, это дело, скажу я вам, очень рискованное…
— Ничего, мне сие не кажется таким уж рискованным делом, тем более что и в столицу мне всё равно ехать, а значит и разговор всё равно надобно составлять загодя. Вот при разговоре и выскажу наши планы, тем более что и Фёдор Ларионович вполне с ними согласен, а значит и с этой стороны никаких возражений не имеется.
— Дело, конечно, всё равно за вами будет, но всё же мой вам совет, подумайте крепко, дабы после сожалеть не пришлось… — Модест Петрович задумчиво повертел в руках пинцет, которым до этого раскладывал в альбом коллекцию гербария местных лекарственных растений.
— А что же, вот и ваш гербарий тот же, мы и из этого можем повод хороший составить, — неожиданно предложил Ползунов.
— Из этого? — Рум удивлённо посмотрел вначале на Ивана Ивановича, потом на альбом с гербарием, — Каков же повод из сего может быть?
— Да очень буквальный, скажу я вам уважаемый Модест Петрович, очень буквальный, — уверенно ответил Иван Иванович. — Вы сколько уже эту коллекцию собираете?
— Да… — штабс-лекарь задумался. — Пожалуй, что уже десятый год… Кстати, скажу я вам, дорогой Иван Иванович, коллекция сия одна такая в своём роде, — он с гордостью похлопал по крышке альбома. — Здесь мои изыскания по лечебным растениям, что произрастают на сих землях и некоторые из них нынче в нашем саду при аптеке мной разводятся. Скажу я вам, что вот, например… — он раскрыл альбом и пролистав несколько страниц показал пальцем. — Вот, сей корень от кровотечений самое верное средство, а вот ещё, например… — он пролистал ещё несколько страниц. — Вот, вот эта травка от горячечного жару помогает получше всяческих снадобий, что из столицы-то лекари иностранные рекомендуют. Нет, я, конечно, ничего плохого об их рекомендациях сказать не могу, кроме того, что ведь нет порой здесь тех снадобий, что они в советах своих называют. А ежели здесь нет, так ведь их надобно сюда привозить, верно? Верно. А приобрести-то значит будет ой как недёшево… — он покачал головой. — А вот это всё здесь, прямо под рукой имеется, да ещё и в полнейшем изобилии.
— Ну так вот! — воскликнул Иван Иванович. — Вот вам и повод к составлению разговора-то! Ежели мы богадельню здесь откроем, так ведь и средства сии можно самостоятельно для неё готовить, а значит и из казны на сие затрат не надобно составлять. А ежели мы лечебными этими средствами работников излечивать станем, да детишек от всяких моровых поветрий избавлять, так ведь от сего только же для завода польза одна. Ежели крестьянин здоров, да помощь врачебную получает в богадельне, так значит он и трудится в силе полной, верно?
— Пожалуй что так… — согласился Модест Петрович.
— Ну так вот же! — Ползунов опять стукнул указательным пальцем по подлокотнику кресла. — А ведь это значит, что и выработка на заводе идёт без затруднений, да и в народе довольство одно от заботы такой государственной, верно?
— И это пожалуй так… — опять согласно кивнул штабс-лекарь.
— Понимаете теперь, какой повод к разговору можно составить? Ведь здесь же главное выгоду показать, да чтобы от казны за ту выгоду денег не истребовать лишних, тогда и этот самый высокий чин, там который, в столице сидит, тогда же он всё сие себе припишет в заслугу перед государыней, а то и за награду себе суетиться начнёт. А нам-то что с того, пускай суетится, лишь бы наше дело
