В центральный пост вошел Боннетт.
— Командир, мы…
— Прибыли на место, — закончил Спарроу. — Лес, сходи на корму, в электронный отсек, и посмотри, как там Джонни.
— А он не…
— Он некоторое время был там… один!
Боннетт повернулся кругом и исчез за дверью.
— Я не хочу отвечать за демаскировку этой скважины, — сказал Спарроу.
— Что ты хочешь этим сказать? — спросил Гарсия. — Не думаешь ли ты, что я…
Спарроу осадил его взглядом.
— Мистер Гарсия, мы старые товарищи по плаванию с тех пор, как ты был главным механиком, а я — только что оперившимся энсином. Но в данный момент я никому не могу доверять, даже тебе, насколько хорошо я тебя ни знаю. На борту моего корабля заманили в ловушку и убили офицера Службы безопасности. Мы обнаружили на борту шпионские сигнальные устройства Восточного Альянса. Кто-то же сделал это. Я ясно высказался?
— Да, сэр, — Гарсия повернулся к пульту локатора.
Рэмси в электронном отсеке отложил в сторону лампу, с которой только что работал.
«Возможно, именно так они включают свои сигнальные устройства, — подумал он. — Это значит, что здесь наготове есть устройства, готовые включиться в любой момент».
Дрожащей рукой он потянулся, чтобы вставить лампу в гнездо тестового устройства. Внезапно кто-то ударил его по руке, и тут же он получил мощный удар в челюсть.
— Грязный шпионский выродок! — взревел Боннетт. И еще один сильнейший удар обрушился на челюсть Рэмси.
Рэмси, откинувшись на скамье, пытался увертываться от ударов.
— Лес, подожди! Я…
— Господи, спаси нас от искушения, — скрежетал зубами Боннетт. Он локтем ударил Рэмси по зубам, а коленом в пах.
«О Боже, он хочет убить меня!» — подумал Рэмси. Он отчаянно отбивался, пытаясь схватить противника рукой за горло. От удара в пах к горлу подступала тошнота.
Боннетт увернулся от его удара и еще раз ударил кулаком по зубам офицера-электронщика.
— О Господи! Я не шпион! — взмолился Рэмси.
— Ты лживая, грязная змея, — Боннетт отступил на шаг и, ударив ребром ладони по шее Рэмси, послал сокрушительный удар ему в челюсть.
Рэмси, чувствуя, что теряет сознание, бессмысленно ловил руками воздух. Что-то стукнуло его по голове, он слышал, как громко бьется его сердце. И провалился в темноту.
Голоса.
Они доносились до Рэмси откуда-то из длинного черного тоннеля. В попытке сбросить наваждение он мотнул головой, и тут же резкая боль пронзила все его тело.
— Похоже, он приходит в себя, — Гарсия.
— Пусть он выпьет это, — Спарроу.
— К чему такая забота? — Боннетт.
— Я не уверен, что ты был прав, — Спарроу.
— Говорю тебе, командир, я видел, как он вставлял лампу-передатчик в гнездо и…
— Откуда ты знаешь, что это передатчик? Во время потасовки кто-то из вас наступил на нее.
— Она выглядела ужасно подозрительно, командир.
— Открыл глаза… дернулся, — Гарсия.
Чья-то рука приподняла его голову. В рот влили что-то кислое и едкое, обжигающее горло.
Рэмси захлебнулся, закашлялся, его стало рвать.
И снова в рот ему стали вливать эту жидкость. Рэмси, дрожа, пытался сопротивляться. Все его тело ныло от мучительной боли.
— Ты можешь говорить, Джонни? — спросил Спарроу.
Рэмси открыл глаза. Над ним склонился командир, придерживая за плечи.
Боннетт с Гарсией стояли чуть поодаль.
Рэмси перевел взгляд на окружающую обстановку: лазарет, койка, стол, аптечка первой помощи.
И снова Боннетт и Гарсия.
Боннетт сердито смотрел на него, может, лишь слегка неуверенно.
Лицо Гарсии выдавало чувство легкого беспокойства.
Рэмси, пощупав рукой челюсть, почувствовал, как боль будто огненным копьем пронзила его голову.
— Мо… гу… не… мно… го… — произнес он.
Спарроу принес подушки, подложил под голову Рэмси.
— Что ты делал в рубке?
Лампа! Шпионская!
Рэмси заговорил, с трудом двигая распухшими губами:
— Мне кажется, что я догадался, как включаются шпионские сигнальные устройства.
Глаза Спарроу и Гарсии вспыхнули внезапным интересом. Выражение лица Боннетта было неопределенным.
— Что-то на пульте? — спросил Спарроу.
— Нет. Это важно, командир. Не поднимайте перископ.
— Почему?
— Через него идет сигнал.
— Наверху может быть все, что угодно. Что…
— Это другое. Ты подал мне идею, — Рэмси облизал распухшие губы, попробовал говорить четче. — Попробуй разобрать, что я говорю. Резонанс. Восточный Альянс посылает сигналы на частоте, соответствующей нашим лампам L-4. В некоторых случаях эти сигналы выводят их из строя таким образом, что они начинают работать как передатчики. Те, что мы нашли, были просто усилителями. Шпионские сигналы работают через лампы L-4.
— Но если мы убрали все усилители…
— Достаточно мощностей L-4, если они работают в режиме обратной связи, — сказал Гарсия. — Усилитель не нужен. Они могут испускать такой вой, который будет слышен где угодно.
— А почему перископ? — спросил Спарроу. И тут же догадался. — Конечно: им нужен мощный и чистый сигнал, а в пластиковой барже его невозможно заглушить только на перископе.
Он кивнул.
— Спасибо, что рассказал. А если это так, то как…
— Подобрать замену для L-4. Это слабое звено в системе, — сказал Гарсия.
— Это я и хотел проверить, когда Лес набросился на меня, — сказал Рэмси.
— Командир, а что, если это уловки? — нахмурился Боннетт.
— Да не может быть, Лес, — вмешался Гарсия.
— К черту все это! Еще только вчера вы говорили мне, насколько подозрительный… — заорал Боннетт.
— Обсудим это в другой раз, — сказал Спарроу и повернулся к Гарсии. — Что ты думаешь по этому поводу, Джо?
— Похоже на правду, командир, — Гарсия поднял руку и начал загибать пальцы. — Во-первых, это просто: единственное, что им необходимо, — узнать частотную составляющую конкретных ламп, и они могут направить все усилия на то, чтобы вывести из строя определенный узел. Если реальный сигнал идет на этой частоте, а наша система просто повторяет его, они получают необходимые данные для системы ультразвукового поиска и с большой точностью определяют наше местоположение. А что труднее всего обнаружить? Возможно, их передатчики работают постоянно. Значит, каждый раз, когда мы поднимаем перископ, наши частотные фильтры будут автоматически распознавать этот сигнал как свой, и мы вообще не услышим сигналов на этой длине волны. Это равносильно тому, что мы даем им возможность себя обнаружить.
Даже Боннетт вынужден был кивнуть, соглашаясь с Гарсией, когда тот закончил. Гарсия взглянул на Рэмси.
— Ты тоже примерно так думал?
— Да.
— Я думаю, мы сможем найти замену лампе L-4, — сказал Гарсия, — но эксперт по электронике ты. Что скажешь?
— Схема на столе в электронном отсеке.
— Лес, посмотри там, — распорядился Спарроу. — Если это правда, это еще одно подтверждение того, что говорит Рэмси.
Боннетт вышел за дверь.
Рэмси прикрыл глаза, попытался сползти с подушек и вытянуться на койке.
— Лучше не надо, — произнес Спарроу и приподнял Рэмси на постели.
— Джо, подержи его, пока я посмотрю его нос.
Гарсия взял Рэмси за плечи.
Спарроу мягко коснулся его носа.
Рэмси дернулся назад с громким криком боли.
— Похоже, что не сломан, — сказал Спарроу. Он подвинулся поближе и, оттянув веко, посветил в глаз энсину карманным фонариком.
— Возможно, легкое сотрясение мозга.
— Долго я был без сознания? — спросил Рэмси.
— Около часа. Ты… — начал было Спарроу.
Вошел Боннетт, неся в руках испачканный маслом листок бумаги. Он передал его Гарсии. Тот взял листок, сняв руку с плеча Рэмси.
— Что скажешь, Джо? — спросил Спарроу.
Гарсия медленно прочитал бумагу, кивнул и передал Спарроу.
— Умная переделка. К тому же очень простая. Будет работать на лампах, использующих другую частоту.
— Что это значит? — спросил Боннетт.
— Это значит, что ты попал, старина. Иными словами, ты полный идиот.
