с Марса». Но ни одно произнесенное им слово не свидетельствует, что Кавендиш принял этот экземпляр за настоящего «Человека с Марса». Если бы ты знала Кавендиша, это убедило бы тебя. Если бы Кавендиш видел Майка, он бы доложил с такой точностью, что ты и я поняли бы, что он видел именно Майка. Например, Кавендиш долго говорил о форме ушей этого экземпляра… и это описание не имеет никакого отношения к ушам Майка. Отсюда вывод — им показали подделку. Кавендиш это знает, но делать выводы из виденного он не имеет права.
— Я же говорила вам! Они и близко не подходили к моему этажу!
— Это говорит нам о многом. Все случилось за несколько часов до того, как вы удрали из этой тюрьмы. Кавендиш утверждает, что свидание с «Человеком с Марса» началось ровно в девять четырнадцать утра в четверг. Значит, в это время правительство еще держало Майка под замком и могло показать его Бену. И тем не менее они рискнули предложить подделку самому знаменитому Честному Свидетелю страны. Почему?
— Вы меня спрашиваете? Не знаю. Бен сказал мне, что намечает спросить Майка, не хочет ли тот уйти из больницы, и помочь ему, если ответ будет «да».
— Бен и попытался это сделать с двойником.
— Вот как? Но, Джубал, они же не знали, что собирается делать Бен… да и Майк не ушел бы с ним.
— Но ведь с тобой он все-таки ушел?
— Да… но я была его «братом по воде», точно так же, как вы сейчас. У него есть такая безумная идея, что каждому, с кем он разделил глоток воды, можно верить безоговорочно. С «братом по воде» он — послушный ребенок, а с прочими — упрям, как осел. Бен ничего бы с ним не добился… Во всяком случае, таким он был на прошлой неделе: он меняется необычайно быстро.
— Так оно и есть. Возможно — слишком быстро. Ладно. Вернемся к Бену. Кавендиш свидетельствует, что Бен высадил его и адвоката — парня по имени Фрисби — в девять тридцать одну. Такси Бен оставил себе. Через час Бен или кто-то другой, назвавшийся Беном, послал телестат через Паоли-Флет.
— Вы не думаете, что это был Бен?
— Нет, не думаю. Кавендиш назвал номер такси Бена, и мои ищейки попробовали получить ленту с записями маршрутов этой машины в четверг. Если бы Бен воспользовался кредитной карточкой, то ее номер обязательно был бы на ленте, но, если даже он платил по счетчику живыми деньгами, все равно лента показала бы, куда ездило такси.
— Ну и…
Харшоу пожал плечами.
— Согласно имеющимся данным, такси находилось в ремонте и никто им утром в четверг пользоваться не мог. Значит, либо Честный Свидетель неправильно запомнил номер, либо кто-то дурил с лентой записей.
Можно допустить, что даже Честный Свидетель может напутать с номером, особенно, если никто не просил его запоминать, но я в это никогда не поверю, тем более, что этот свидетель Джеймс Оливер Кавендиш. Будь он в чем-то неуверен, он просто не поместил бы это в свой отчет. — Харшоу скривился. — Джилл, ты меня чуть ли не силой заставила сунуть нос в эти дела, и мне они не нравятся. Согласен, Бен мог послать этот телестат, но предположить, что потом он занялся подделкой путевых записей такси, просто невозможно. Еще менее вероятно, что у него для этого были какие-то веские причины. Бен поехал куда-то, и тогда кто-то с большим трудом раздобыл путевую ленту такси, чтобы скрыть, куда именно поехал Бен… и послал поддельный стат, чтобы никто не понял, что Бен действительно исчез.
— Исчез? Вы хотите сказать «был похищен»?
— Спокойнее, Джилл. «Похищение» очень сильное слово.
— Но это верное слово! Джубал, как вы можете сидеть тут, вместо того чтобы звонить во все колокола…
— Прекрати, Джилл! Бен, может быть, и не похищен. Возможно, он мертв.
Джиллиан так и присела.
— Верно, — сказала она глухо.
— Но мы будем исходить из того, что он жив, пока не найдем его костей. Джилл, ты знаешь, в чем главная опасность при похищениях? Это объявление всеобщей тревоги, потому что испуганный похититель почти всегда убивает свою жертву.
Джилл выглядела ужасно. Харшоу мягко продолжал:
— Я должен признаться, что смерть Бена представляется мне очень вероятной. Уж слишком долго он отсутствует. Мы с тобой решили исходить из предположения, что он жив. Ты намерена его разыскивать. Джилл, как ты сделаешь это, не увеличивая риск, что Бена убьют те неизвестные, которые его похитили?
— Хм… но мы же знаем, кто они?
— Вот как?
— Конечно. Те самые, кто держал Майка под замком, — правительство.
Харшоу покачал головой.
— Это только твое предположение. Бен своей колонкой нажил множество врагов, и вовсе не все они входят в правительство. Однако… — Харшоу нахмурил брови, — …кроме твоего предположения нам просто не от чего танцевать. А «правительство» — это несколько миллионов человек. Нам следует спросить себя: на чью мозоль наступил Бен? На чью персонально?
— Ну и что? Джубал, я же вам рассказывала, что Бен сам мне сказал про Генерального секретаря.
— Нет, — отклонил это соображение Джубал, — что бы он тебе ни сказал, но если эти действия носят сугубо силовой характер и нарушают закон, это не может быть Генеральный секретарь, даже в том случае, если результат приносит ему выгоду. Никто не сможет доказать и то, что он знал о заговоре. Вполне вероятно, что он вообще ничего не знал о, так сказать, силовой стороне. Джилл, нам нужно найти того лейтенанта из банды наемников Генерального секретаря, который прокрутил всю операцию. Думаю, что это не так уж безнадежно трудно, как кажется с первого взгляда. Когда Бена повели на свидание с поддельным «Человеком с Марса», с ним разговаривал один из помощников Дугласа — пытался отговорить Бена от свидания, а потом пошел с ним. Теперь выясняется, что этот наемник высокого ранга тоже куда-то исчез и тоже в прошлый четверг. Не думаю, что это простое совпадение, поскольку он ведал операцией с поддельным «Человеком с Марса». Если мы его найдем, мы почти наверняка выйдем на Бена. Его зовут Гилберт Берквист, и у меня есть причины…
— Берквист!!!
— Именно так. Есть основания… Джилл, в чем дело? Да не падай ты в обморок, иначе я швырну тебя в бассейн!
— Джубал, этот Берквист… Может, есть и другие Берквисты?
— А? Я слыхал об этом подонке… Думаю, он один. Я имею в виду, в исполнительном штабе Генерального секретаря. Ты его знаешь?
— Не знаю. Но если это тот же
